Шрифт:
— Это точно, — Ярослава усмехнулась. — Помнишь, как мы с тобой первую зарплату за листовки получили? Как гордились, что сами заработали?
— А Карина... она никогда не испытывала этого чувства. Всё готовое, всё на блюдечке. Может, поэтому и относится ко всем, как к обслуге — включая родную мать.
Двадцать лет я ставила всех на первое место — мужа, дочь, свекровь... Но я же хотела как лучше. Хотела заботится о родных, быть доброй и отзывчивой, чтобы им было приятно.
И что получила? Равнодушного мужа-манипулятора, избалованную дочь и нервный срыв в придачу.
— Ну так вот она, новая жизнь! — Ярослава взяла меня за руку, заглянув в глаза. — Теперь ты на первом месте. Потом, может быть, — она многозначительно посмотрела на Александра, — появится достойный мужчина. А потом и всё остальное.
ГЛАВА 18
Гордей
Охренеть! Я до сих пор не могу поверить.
Стою посреди своего бывшего кабинета, среди разбросанных бумаг, и пытаюсь осознать, как всё пошло по пизде.
А началось всё ещё там, на вилле. Не успела Мира укатить со своим хером на "Феррари", как мама решила тут же "поговорить по душам" с Жанной.
— Шлюха крашеная! — через пару минут их знакомства мать уже во всю орала, размахивая своей тростью. — Развратница! Не смей мне хамить! Не для такой выдры я сыночка растила, дрянь!
— Сама ты старая карга! — Жанна, вместо того чтобы промолчать, полезла в бой. — Я не сиделка, чтобы прислуживать!
Я и опомниться не успел, как мать огрела её тростью по заднице.
Жанна завизжала, Лорд с лаем кинулся на неё — видимо, решил, что на его хозяйку напали. В итоге собака порвала любимый пеньюар Жанны, а мать расцарапала силиконовый шедевр, в который я вбухал столько денег.
— Всё! — Жанна заперлась в ванной. — Пошёл ты нахер со своей психованной мамашей! Я на такое не подписывалась!
Мне пришлось возвращаться домой с мамой и псом. Блядь, как же всё херово! Лорд в машине обслюнявил всё сиденье, мать причитала всю дорогу, что её никто не любит… Мозг уже тогда начал плавиться.
А утром... Твою мать, это утро я не забуду никогда!
Опаздывал на встречу с адвокатом, а этот чёртов пёс сожрал мои любимые оксфорды от Berluti! Штука баксов на помойку!.
Пока метался по дому в поисках других туфель, мать завела свою шарманку:
— Сыночек, ты меня бросаешь! Ради этой шалавы бросаешь! А я больная, старая... — она картинно схватилась за сердце. — У меня давление подскочило! Съезди в аптеку, срочно!
— Мама, у тебя полная тумбочка лекарств! Я тебе сейчас принесу...
— Так они же просроченные! — она замахала руками. — Мне нужны свежие! И валидол кончился! И...
— Некогда мне! — я в сердцах пнул изжёванный ботинок. — Ты не понимаешь? Я всё могу потерять! Мира с её юристами всё отберут! И окажемся мы с тобой на улице! Будешь уже не в элитном пансионате жить, а в государственном доме для престарелых! Где тараканы по стенам и каша на воде!
Мать замерла с открытым ртом. В её глазах мелькнул настоящий ужас.
— В... в государственном? — голос упал до шёпота.
— Да! Где шесть человек в палате и еда — помои!
Эффект был мгновенным. Мать тут же "забыла" про своё давление и принялась суетливо помогать мне собираться:
— Вот, сыночек, вот твои чёрные туфли! И галстук свежий! И валидол... валидол подождёт! — мать суетилась вокруг меня, как наседка. — Ты главное с этой стервой разберись! Тварь неблагодарная! — её голос сорвался на визг. — Ты столько для неё сделал! Из грязи в князи её вытащил! А она, шалава, к другому мужику переметнулась! К красивому! Видела я его — здоровый такой, накачанный... — она поджала губы. — Ты уж прости, сыночек, но тебе в спортзал надо, животик-то...
— Мама! Хватит! — я в бешенстве хлопнул дверцей шкафа.
— Ой, а помнишь, как она готовить не умела? — мать не унималась. — Я её учила-учила... А теперь вон какая стала — прям фифа! В Шанели разгуливает! На курорты летает! А мы тут с тобой…
— А может, этой твоей... этой... — она поджала губы, — Мирославе цветов купить? Или торт? Я же помню, она любила "Птичье молоко"...
— Мама! — я чуть не взвыл. — Какие, нахрен, цветы?! Ты видела её? Эту акулу в костюме от Шанель уже не купишь тортиком!