Я всегда остаюсь достаточно долго, чтобы увидеть ее улыбку.

И она делает это каждый раз. Будь то подарок чем-то маленьким, вроде звезды, или что-то большее, вроде праздничного торта, который я украл с крыши машины мужчины, когда он наклонился, чтобы достать что-то из такси. Это был риск, и я чувствовал себя виноватым за кражу, но мой человек, казалось, никогда ничего не брала из булочной, и я чувствовал, что она заслужила что-то особенное. Чувство вины исчезло, когда она улыбнулась подношению, втащила его внутрь и тут же вонзила в него вилку.

Завтра Рождество, и я решил, что сегодняшний подарок будет лучшим из всех. На многих вывесках магазинов изображены мужчины, дарящие женщинам букет или блестящий металлический предмет для рук или ушей. Моим собратьям не нужны украшения, и пока ни одно из них не появилось в тех ящиках, которые я обыскал, но я знаю небольшой цветочный магазинчик около булочной.

Я также знаю, что хозяин пьет и часто забывает запереть за собой дверь.

Я снова сегодня опаздываю. Становится все сложнее придумать причину моего отсутствия, в которую поверит Гейбл. Сегодня вечером он снова остановил меня после того, как я проснулся. Спросил меня прямо, что удерживает меня от башни каждую ночь.

Я сказал правду – по крайней мере, отчасти. Я сказал ему, что искал подарки для ухаживания. Это был правильный ответ, если судить по его смеху и сердечному хлопку меня по спине. Он спросил, за кем из моих сестер по клану я собираюсь ухаживать, и я спас себя, заявив, что будет плохой приметой сказать, когда не знаю, примет ли она меня. Он принял мой ответ и пожелал мне хорошей охоты, прежде чем я ушел. Я только надеюсь, что он все еще будет так счастлив, когда узнает, что я ухаживаю не за кем-то из нашего клана.

Потребовалось время, чтобы признаться, но это то, что я делаю. Ухаживаю. Где-то во время слишком длинных и слишком коротких вечеров, когда я присматривал за своим человеком, я понял, что быть ее опекуном недостаточно. Чем больше я видел ее улыбку, тем больше я хотел ее для себя. Тем больше я желал, чтобы она была направлена на меня. Чем больше я наблюдал, как она проводит своими маленькими пальцами по моим подаркам, тем больше я хотел узнать, каково это – чувствовать, как они проводят по моей коже. Как огонь, я думаю. Сжигая меня, пока не останется ничего, кроме моего каменного сердца.

Она, конечно, не знает, но она узнает. Сегодня вечером. Я уверен в этом. Я все спланировал. Я приберег свой лучший подарок напоследок, и когда она его примет, я открою ей себя.

После того, как я приношу ей подарок из магазина – букет прекрасных красных цветов, которые я вижу повсюду в это время года, а также еще один подарок, который нашел на полке в магазине и не смог оставить, – я отправляюсь к ней домой. Она еще не дома, но это ничего. Я оставляю цветы на подоконнике, как и другие ее подарки, но держу маленький подарок в сумке на поясе. С подарком на месте я убегаю по крышам. К тому времени, как добираюсь до булочной, колокола, отмечающие одиннадцатый час, эхом разносятся по тихому снежному вечеру. В любую другую ночь я бы назвал их прекрасными. Сегодня они – еще одно напоминание о том, что я опаздываю.

Я рискую приземлиться в переулке напротив булочной, а не на крыше. Так близко я смогу увидеть, находится ли мой человек внутри или уже ушла домой. Внутри магазина за прилавком стоит одинокая молодая женщина, большая красная шапочка небрежно сдвинута набок. Она улыбается немногочисленным покупателям, кивает в ответ на их просьбы и заворачивает хлеб и выпечку, словно дирижирует оркестром. Мастер своего дела, правда.

Но не мой человек.

Я жду еще несколько минут, на всякий случай, вдруг она где-то сзади собирает свои вещи. Когда эти минуты проходят, а она не появляется, я быстро взбираюсь на соседнее здание и взлетаю с крыши. Сегодня вечером так мало людей, что я рискую подлететь ближе к земле, чем в любую другую ночь.

Я так сосредоточен на том, чтобы как можно быстрее добраться до ее дома, что почти пропускаю звуки возни внизу. Ругательства – крики.

Женский крик.

У меня замирает сердце, потому что, даже не слыша ее крика, я узнаю голос.

Найти их легко. Я выглядываю из-за крыши здания, глаза уже прикованы к ее борющейся фигуре.

Кто-то – мужчина – держит ее в плену, его мясистая рука зажимает ей рот, чтобы заглушить крики, в то время как другой мужчина роется в сумке – ее сумке – неподалеку.

Обыкновенные воры!

Как бы мне ни хотелось напасть – разорвать их на части – я не могу. Пока нет. Не без риска для себя, своего клана и, самое главное, для нее. Если я сделаю ошибку, она может пострадать. Я осматриваю переулок – вот он! Тени достаточно хорошо меня замаскируют, если я избегу окон, а мусорные баки в глубине переулка скроют меня, пока я не буду готов нанести удар.

Мой вид обманчиво тих, когда мы летаем, и воры так отвлечены своей борющейся пленницей, что не замечают, как я падаю на землю за мусорными баками. Я прижимаю крылья и хвост к телу. Ничего не могу сделать со своими рогами, но, если я буду быстр, – если мне повезет, – они могут не поверить собственным глазам и принять меня за очень крупного человеческого мужчину.