Помимо Карла, на попечение Анны были переданы и многие другие маленькие принцессы, чтобы, как считалось, получить хорошее образование. К одной из них Анна проявляла особый интерес, поскольку, однажды та могла стать королевой. Это была Маргарита Австрийская, прибывшая во Францию в 1483 году. Её исключительный статус определял особый интерес и то уважение, с которым к ней относились. Сразу после приезда будущая королева получила собственный двор, отдельный от двора Шарлотты Савойской. Маргариту окружали фрейлины и камеристки высокого статуса, отобранные за добродетель и образованность, которые должны были послужить ей примером. Таковыми были мадам де Курводон, дама де Сегре, первая фрейлина, и Жанна де Бузантон, кормилица. Эти добродетельные женщины служили многим членам королевской семьи, так например, близкая к принцессе Анне, мадам де Бюссьер служила королеве Шарлотте, затем стала фрейлиной Маргариты, а впоследствии гувернанткой Дофина Карла-Орланда, сына Карла VIII и Анны Бретонской.

О роли принцессы Анны как организатора жизни и воспитания будущей королевы можно судить по счету, составленному чиновником Луи Рузе. В нём управляющий финансами той, кого тогда называли "Маленькой королевой", записал, что её кормилица получила 60 ливров "по приказу и распоряжению мадам де Божё, чтобы оплатить пошив двух платьев, для её удовольствия" [233] . Помимо материальных обстоятельств, в отношениях с Маргаритой Австрийской было очень заметно и интеллектуальное "материнство" Анны. Наряду с Маргаритой Йорк, третьей женой герцога Карла Смелого, она во многих отношениях, стала для юной принцессы примером для подражания. В 1484 году дочь Людовика XI преподнесла маленькой принцессе Библию — подарок, который недвусмысленно говорил о главном призвании каждого христианина — спасению души. Возможно, этот подарок также способствовал тому, что юная Маргарита, повзрослев, стала принцессой-библиофилом. В описи её коллекции, составленной в 1523 году, перечислено более трехсот книг, большинство из которых были иллюминированы. Анна привила ей любовь не только к книгам, но и к изобразительному искусству, назначив в 1484 году её учителем рисования Жана Перреаля, одного из лучших придворных живописцев и официального художника Карла VIII.

Впоследствии Маргарита воспитывала своих племянников и племянниц, детей Филиппа Красивого и Хуанны Кастильской, а также Изабеллы и Кристиана II Датского, включая будущего Карла V, Элеонору Австрийскую, будущую королеву Франции, и Марию Венгерскую, будущую правительницу Нидерландов. Как и Анну, Маргариту прославляли как образец воспитанности и принцессу-гуманистку такие писатели, как Жан Молине в Возвращении мадам Маргариты (Le Retour de madame Marguerite) и Жан Лемер де Бельж в Короне из маргариток (La Couronne margaritique) и Почетном дворце (Palais d’honneur). Как и Анна, у которой она, несомненно, черпала вдохновение, Маргарита стала великой женщиной-правительницей раннего Возрождения.

Между дочерью Людовика XI и Максимилиана Австрийского, быстро установилась почти родственная привязанность. Характер их отношений раскрывает письмо от 17 марта 1492 года, которое отвергнутая Карлом VIII Маргарита написала своей "доброй тетушке". В то время юная принцесса все ещё оставалась во Франции и проживала в замке Мелён, в качестве заложницы. Анна оказалась той, на кого Маргарита возлагала все свои надежды на лучшее с ней обращение:

Первое предложение письма, несомненно, является отсылкой к девизу Esperance des Bourbons (Надежда Бурбонов), но это не просто игра слов. Именно с Анной Маргарита связывала свои надежды на обретение свободы и жизни достойной её положения во Франции и, возможно, в Мехелене, своём личном владении. В своём письме Маргарита сетует на то, что у неё отобрали фрейлину и определили её на службу Анне Бретонской. Этой фрейлиной была Шарлотта, принцесса Тарантская, внучатая племянница Людовика XI. Являясь дочерью Федериго IV (II), короля Неаполя, и Анны Савойской, и учитывая её статус внучки дочери короля Франции, Шарлотта получала от Людовика XI аннуитет в размере 12.000 турских ливров. О близости двух девушек можно судить как по этому письму, так и по тому, которое Шарлотта отправила своей покровительнице принцессе Анне, с просьбой оставить её с Маргаритой [235] . Похоже, сестра короля прислушивалась к просьбам двух своих протеже, поскольку принцесса Тарантская прибыла ко двору новой королевы Франции только в 1493 году, после возвращения Маргариты во Фландрию.

Много маленьких принцесс появилось при дворе в 1483 году, в тот самый год, когда Анна пришла к власти. Легко представить, какую важную роль она сыграла в этическом и культурном воспитании этих девушек, на которых в начале XVI века легла большая политическая ответственность.

Луиза Савойская и Филиппа Гельдернская были приняты при дворе в том же году, вскоре после приезда Маргариты Австрийской. Луиза Савойская была дочерью графа Филиппа де Бресс, будущего герцога Савойского, и Маргариты Бурбонской, сестры Пьера де Божё. После смерти матери Луиза была принята при французском дворе, где проживала со своей ближней кузиной Филиппой Гельдернской, дочерью герцога Адольфа Гельдернского и другой сестры Пьера, Екатерины. Приём, оказанный двум маленьким принцессам при дворе и помещение их под опеку тёти Анны, был результатом сочетания трех факторов. Оказывая им гостеприимство, Анна действовала как дочь короля Франции, обязанная предоставлять защиту и образование маленьким принцессам из союзных домов. Присутствовали и политико-дипломатические соображения, поскольку таким образом укреплялись связи с отцами принцесс во время напряженного периода после смерит Людовика XI. Наконец, это было частью политики по укреплению дома Бурбонов, из которого происходили обе девушки. До их браков, организованных самой Анной, присутствие Луизы и Филиппы при французском дворе было метафорой привилегированных отношений, поддерживаемых принцессой с домом Бурбонов. Хотя к этим маленьким принцессам относились с меньшим вниманием, чем к Маргарите, поскольку им не суждено было стать королевами, Анна все же полностью обеспечивала их основные потребности. Например, она выделила юной Луизе Савойской 80 ливров в год на пошив платьев [236] . С подобными портновскими проблемами Анна столкнулась и несколько лет спустя, о чём мы узнаем из письма её собственной дочери Сюзанны, писавшей матери с некоторой наивностью:

Маргарита Австрийская, Филиппа Гельдернская и Луиза Савойская впоследствии проявили себя как библиофилы и высококультурные женщины, стремящиеся передать знания, мудрость, добродетель и образование своим детям и дворам, при которых они жили. Таким образом, они пошли по стопам воспитавшей их женщины.

Среди товарок Маргариты, Луизы и Филиппы по играм было много молодых девушек из семей придворных, таких как Екатерина и Анна де Брезе, дочерей верного сенешаля Жака де Брезе, автора поэмы, восхваляющей принцессу Анну.

Интерес Анны к детям не ограничивался её дочерью и воспитанницами. Во время итальянской кампании 1494 года супруги Бурбонские оставались во Франции, где, как мы уже говорили, отвечали за административное управление королевством. Королева Анна Бретонская проживала с ними в Мулене, но без сына, за которым присматривали верные принцессе супруги дю Бюшаж. Несомненно, что именно Анна решила доверить ребёнка этим людям, считая, что маленький Дофин Карл-Орланд принадлежит королевству больше, чем своей матери. Как и королева, герцогиня отправляла мадам дю Бюшаж письма с просьбами сообщать новости о ребёнке. Однако письма Анна Бретонской были более эмоциональны, чем Анны Бурбонской, подтвердившей своё доверие к мадам дю Бюшаж и давшей ей рекомендации. Королеве отводилась сугубо материнская роль, в то время как её золовка выступала в роли дочери короля Франции, имея символическую власть над Карлом-Орландом и теми, кто заботился о нём в отсутствие короля. Принцесса выступала гарантом сохранения королевской крови Франции, текшей в её собственных жилах, и обеспечивала преемственность короны, для которой маленький принц представлял собой единственную надежду. Анна пользовалась своего рода монополией и контролем над королевскими детьми и над всеми, кто так или иначе был связан с короной Франции.