Таким образом, Анна как принцесса-дипломат утверждала свою власть во всей её женской специфике: она была связана с мужской властью, но не вытекала из неё, что объясняет, почему она не была ограничена во времени и почему она продолжала пользоваться ею после смерти Карла VIII и её мужа Пьера.

Принцессой двигал идеал мира, который колебался между конкретными поисками, воплощенными в её политике, и риторикой, направленной на то, чтобы она выглядела как пример принцессы-миротворицы. Именно поэтому забота о мире в королевстве являлась такой неотъемлемой частью её поступков и слов. Труды во имя мира представляли собой надежду на достижение согласия, как гармонии небес и земли, воплощении "божественного замысла в земном граде" [155] . Анна, как и её современники, стремилась стать посредником между небесным и земным миром, между божественным и человеческим, что нашло отражение в её чрезвычайно активной дипломатии.

Анна, как женщина-воин, порой была сурова к врагам, но никогда не пренебрегала возможностью их умиротворить и примирить, поскольку это могло привести к стабильности в стране и только укрепило бы власть, которой она обладала. Именно поэтому, как и её отец, она стремилась склонить часть мятежников на свою сторону с помощью мира, а не силы. Более того, она знала, как навязать мир как акт власти, ослабляющий её врагов.

Особенно неспокойная обстановка 1480-х годов заставила принцессу заняться активной дипломатией, которой она явно отводила привилегированное место в течение десяти лет пребывания во главе государства, что сделало её достойной наследия своего отца и средневековых принцесс-дипломатов. Её личная роль в дипломатических делах была неоспорима, о чём свидетельствуют слова сеньора де Ла Вогийона, заявившего, что "в течение этого времени ни одно посольство во Францию не приходило / без того, чтобы не быть адресованным ей" [156] .

Угрозы королевству исходили со всех сторон: из Фландрии, Испании, Бретани и Англии. Именно поэтому необходимо было заключать союзы с соседними странами и отправлять посольства и наблюдателей для сбора информации в преддверии возможных нападений извне. Анна вела активную переписку с представителями иностранных держав, отстаивая своё стремлении к миру письменным словом, превосходящим устное.

Анна единолично назначала послов, отправляемых по всей Европе, что подчеркивало её главенствующую роль по отношению к мужу. Чтобы проводить активную и эффективную внешнюю политику, принцесса опиралась на дипломатическую сеть, которая позволяла поддерживать дружеские или хотя бы мирные отношения с соседними странами. Использование этой сети стало основой для дипломатической стратегии правительницы. Письма принцессы позволяют узнать о части служившего ей дипломатического персонала в Европе и определить страны, которые представляли для неё особый интерес [157] . Дошедшие до нас письма — несомненно, очень небольшая часть её дипломатической переписки — касаются Англии, Шотландии, Швейцарии, Савойи и Италии. Послы отчитывались перед Анной, как перед государем и называли себя её "покорными слугами". Некоторых из них, например гуманиста Роберта Гагена, отправленного в Англию, и Антуана де Карпи, направленного в Швейцарию, в будущем ждала великая судьба.

Главной стратегической целью принцессы, разрабатывавшей дипломатическую политику королевства, было уничтожение угрозы со стороны Священной Римской империи. Её внешняя политика была реакцией на опасность, которую олицетворял Максимилиан Австрийский и которую необходимо было любым способом предотвратить. С учетом этого, крайне необходимым был союз с Англией. Королевство по ту сторону Ла-Манша должно было стать основой французской внешней политики, поскольку существовал большой риск, что английский король вступит в союз с Максимилианом.

Сначала принцесса пыталась договориться с Ричардом III, но это не принесло нужного результата. Тогда она обратилась к Генриху Тюдору, графу Ричмонду, который в то время нацеливался на захват власти в Англии. В 1485 году Анна оказала Генриху военную и финансовую помощь, что позволило тому высадиться в Англии, свергнуть короля Ричарда, союзника Франциска II Бретонского, и взойти на трон под именем Генриха VII. Ален Бушар рассказывает о ключевой роли Анны в приходе к власти первого короля из династии Тюдоров:

Автор поэмы Старшая дочь фортуны обращаясь к англичанам, советует им остерегаться той, которая "страшнее Девы" (Жанны д'Арк) и столь могущественна, что "именно она создала вашего короля / Оказав ему такую неоценимую помощь / Что другой король закончил свои дни" [159] .

Письмо Роберта Гагена, датированное 1485 годом, подчеркивает роль Анны в отношениях с Англией. Посол сообщал, что он проинформировал нового английского государя о добром расположении к нему короля Франции и его сестры. Последняя, судя по всему, заказала королевским секретарям письма о переговорах с Генрихом VII, "проявившим большое желание засвидетельствовать дружбу, которую он всегда питал к королю и [ней]" [160] . В глазах самого короля Англии принцесса Анна была ведущей фигурой в политической паре, которую она образовала с Карлом VIII.

Иностранные государи были хорошо осведомлены об авторитете Анны в деле укрепления дружбы с европейскими державами. Из письма бретонского барона, сеньора де Рье, мы узнаем, что принцесса лично была уведомлена о прибытии английских послов ко двору Карла VIII [161] . В 1489 году Роберт Гаген вновь ссылается на письма, отправленные принцессой английскому королю, подтвердившим своё желание "укрепить дружбу", которую он всегда с ней поддерживал [162] . В данном случае английская дипломатия Анны увенчалась успехом, поскольку Генрих VII не стремился вновь завоевывать территории, утраченные во Франции его предшественниками.