Он снял перчатку, потрогал кожу. Тёплая. Совсем свежая. Часа два как мёртв, не больше. Легионер достал дозиметр, поднёс к телу. Стрекотал ровно — триста. Фон как везде. Никакого всплеска.

— Лукас, — позвал он. — Смотри.

Командир подошёл, присел рядом.

— Что?

— Свежий. Очень свежий. И радиация фоновая. Не фонит.

— И что это значит?

— Зомби обычно фонят. Облучение их делает, радиация в плоти. А этот чистый.

Лукас нахмурился, осмотрел остальные трупы. Марко и Рафаэль делали то же самое — проверяли дозиметрами, трогали кожу.

— Все чистые, — доложил Марко. — Фон нормальный. И все свежие. Часа два, максимум три.

— Тогда что с ними случилось? — спросил Педро. — Почему орали и стреляли?

Рафаэль поднял руку одного трупа, показал запястье. Кожа красная, вздутая, будто ожог. Волдыри, лопнувшие, сочится сукровица.

— Вот это. Все такие. На руках, на шеях. Ожоги.

— От чего?

— Хрен знает. Может, химия какая. Может, аномалия.

Лукас достал рацию, связался с базой.

— База, Лукас. Столкнулись с группой свободовцев. Шесть человек. Вели себя неадекватно, открыли огонь без причины. Ликвидированы. Трупы свежие, радиация фоновая. Ожоги на коже, неизвестного происхождения. Запрашиваю информацию — были ли аномалии или пси-выбросы в этом районе за последние сутки?

Рация зашипела, ответил голос полковника:

— Лукас, проверяю. Ждите.

Минута тишины. Потом:

— Данных нет. Аномалий не зафиксировано, пси-выбросов тоже. Последний выброс был три дня назад, в пятидесяти километрах от вашей позиции. В вашем районе чисто.

— Понял. Тогда откуда ожоги?

— Неизвестно. Может, контакт с артефактом. Может, химическое заражение. Берите образцы, если можете. Корпорация заинтересована.

— Принял. Конец связи.

Лукас выключил рацию, посмотрел на группу.

— Образцы. Режем кожу с ожогами, упаковываем в контейнеры. Может, чего стоящее.

Марко достал нож, присел к ближайшему трупу. Вырезал кусок кожи с предплечья, где ожог ярче всего. Упаковал в пластиковый пакет, запечатал. Диего сделал то же самое со вторым трупом. Рафаэль — с третьим.

Пьер осматривал тело с повязкой. Ожог на шее, большой, размером с ладонь. Кожа вздутая, лопнувшая, под ней что-то блестит. Он присмотрелся. Не кровь. Что-то другое. Жидкость, прозрачная, с радужным отливом. Как масло.

Он вытащил пинцет из аптечки, подцепил каплю, поднёс к свету. Жидкость переливалась, будто опал. Красиво и мерзко.

— Лукас, смотри.

Командир подошёл, присмотрелся.

— Что это?

— Не знаю. Не кровь. Не гной. Что-то ещё.

— Бери образец. Всё, что необычное — берём.

Дюбуа достал пробирку, выдавил каплю жидкости из ожога, закрыл пробкой. Жидкость в пробирке продолжала переливаться, светилась слабо. Легионер поднёс дозиметр. Стрекотал чуть чаще — триста двадцать. Фонит, но слабо.

— Артефактная природа, — сказал он. — Может, они контактировали с чем-то.

— С чем?

— Хрен знает. Но точно не с обычной аномалией. Обычная жарит сразу, на месте. А они ходили, орали, стреляли. Значит, действовало медленно.

Рафаэль встал, вытер нож о штаны.

— Может, новый тип артефакта? Тот, что влияет на мозг?

— Может. Или биологическое оружие. Лаборатория тут рядом, военная. Может, они туда полезли, что-то подцепили.

Лукас молчал, думал. Потом сказал:

— Образцы упаковали?

— Упаковали.

— Тогда уходим. Трупы оставляем. Долго торчать нельзя. Если это заразное — нам тут не место.

— А если мы уже заразились?

— Тогда сдохнем. Но пока живы — движемся дальше.

Группа поднялась, пошла. Наёмник оглянулся на трупы. Шесть свободовцев лежали на асфальте, в лужах крови. Молодые, глупые, мёртвые. Орали про Че и анархию, а сдохли за пару минут, даже не поняв почему.

Зона. Всегда одинаковая. Убивает креативно, но результат один — трупы на асфальте.

Дюбуа развернулся, пошёл за группой. Дозиметр стрекотал ровно — триста. Город молчал. Впереди центр, бункер, лаборатория. Может, там ответы. Может, там смерть.

Скорее всего — и то, и другое.

Он шёл, сжимая винтовку. Триста шестьдесят три дня. Считал дальше.

Улицы становились уже. Из широких проспектов группа свернула в переулки — двухэтажные дома, заборы, сады, заросшие бурьяном. Асфальт здесь давно превратился в труху, под ногами хрустела земля, смешанная с битым кирпичом. Дозиметр стрекотал чаще — четыреста. Ближе к центру фон рос.