Второй выстрел, в того же. Опять в морду. Дробины попали в ноздри, в пасть. Кабан захрипел, закашлялся, кровь хлынула из ноздрей. Он отступил, мотал головой, чихал кровью. Остальные три смотрели, рыли землю.

Шрам перезарядил, выстрелил в следующего. Промах. Картечь прошла мимо, срезала ухо. Кабан взревел, пошёл на таран. Удар. Блок качнулся, трещина расползлась. Ещё пара таких — развалится.

Он целился тщательнее. Ждал, пока кабан остановится. Выстрелил. Попал в глаз. Кабан заорал, упал на колени, бился мордой о землю. Второй выстрел, в затылок, там где шея переходит в спину. Хрящ, незащищённый. Картечь вошла, кабан рухнул, дёргался, затих.

Два осталось. Плюс раненый, который харкал кровью в стороне.

Шрам перезарядил, прицелился. Третий кабан не стал ждать, пошёл в обход, искал способ зайти сбоку. Умный. Он проследил, куда тот движется, развернулся, выстрелил. Промах. Кабан ускорился, побежал. Шрам перезарядил на автомате, выстрелил снова. Попал в бок, но шкура не пробилась. Кабан прыгнул, перемахнул через край блока.

Полторы тонны упали сверху. Шрам откатился, кабан рухнул туда, где он был секунду назад. Земля задрожала. Кабан развернулся, клыки блеснули. Шрам выстрелил в упор, в пасть. Картечь вошла в глотку, вышла через затылок. Кабан осел, захрипел, повалился набок.

Четвёртый прыгнул следом. Шрам не успел перезарядить, ударил прикладом по морде. Кабан отшатнулся, но не остановился. Пошёл вперёд, давил массой. Шрам уперся спиной в блок, перезарядил одной рукой, второй держал дробовик горизонтально, упираясь в клыки. Кабан толкал, рычал, слюна летела. Шрам вставил патрон, вскинул ствол, выстрелил снизу, в нижнюю челюсть. Картечь прошла через язык, нёбо, в мозг. Кабан рухнул на него.

Он вывалился из-под туши, тяжело дышал, форма в крови и слюне. Встал, огляделся. Три кабана мертвы. Раненый, первый, стоял в двадцати метрах, смотрел одним глазом, хрипел. Не нападал. Умирал. Кровь лилась из ноздрей, дышал с хрипом.

Шрам поднял дробовик, прицелился, выстрелил. Кабан упал.

Тишина вернулась. Он стоял, дышал через рот, пот заливал глаза. Дозиметр стрекотал — двести. Трупы фонили. Нужно уходить.

Он перезарядил магазин полностью, восемь патронов, проверил коробку — осталось семнадцать. Хватит, если не нарвётся на армию. Посмотрел на кабанов. Мясо хорошее, можно было бы вырезать, принести на базу. Но тащить центнер мяса два километра — себе дороже. Плюс радиация. Пусть лежат.

Он обошёл блок, вышел на тропу, пошёл дальше. Солнце село, сумерки сгущались. Небо из синего стало серым, потом фиолетовым. Звёзды не видно — облака. Или радиационная дымка, хрен разберёшь.

Лес кончился, началось поле. Трава по пояс, сухая, шуршала под ногами. Дозиметр стрекотал тише — восемьдесят. Чисто. Относительно.

Он шёл быстро, но не бежал. Бег привлекает внимание. Движение на периферии зрения — инстинкт хищника. Видит — преследует. Лучше идти ровно, спокойно, как будто ты часть пейзажа.

Метров через триста почувствовал. Не услышал, не увидел — почувствовал. Холод между лопатками, мурашки на затылке. Инстинкт, наработанный годами в легионе. Когда кто-то смотрит на тебя через прицел. Или готовится к прыжку.

Он обернулся, вглядываясь в сумерки. Ничего. Поле, трава, ветер гонит волны. Замер, прислушался. Тишина. Потом звук — тонкий, высокий, как комариный писк. Но громче. И ближе.

Кровосос.

Шрам дёрнулся, но поздно. Тварь вылетела из травы метрах в пяти — размером с собаку, на четырёх лапах, кожа серая, голая, хобот вместо морды, длинный, с присоской на конце. Глаза как у насекомого, фасеточные, горели в сумерках красным. Пищала, летела низко над землёй, хобот тянулся вперёд.

Он выстрелил, не целясь, от бедра. Промах. Кровосос увернулся, зашёл сбоку. Быстрый, сволочь, скорость как у гепарда. Второй выстрел — попал по касательной, сорвал кусок кожи с бока. Тварь пискнула громче, злее, не остановилась.

Прыгнула. Шрам отступил, ударил прикладом. Попал в морду, кровосос отлетел, кувыркнулся, вскочил. Пищал, кружил, искал угол атаки. Хобот извивался, присоска раскрывалась, внутри зубы — кольца, как у миноги.

Шрам прицелился, ждал. Кровосос метнулся влево, вправо, запутывал. Потом рванул прямо. Он выстрелил в прыжке. Картечь вошла в грудь, развернула тварь в воздухе, швырнула на землю. Кровосос дёргался, пищал тоньше, захлёбывался. Хобот бился о землю, присоска раскрывалась, закрывалась.

Шрам подошёл, выстрелил в голову. Писк оборвался. Тварь затихла.

Он стоял, дышал тяжело, смотрел. Кровосос лежал в траве, лапы скрючены, хобот вытянулся. Из присоски текла чёрная слизь, пахла хлоркой. Дозиметр запищал — триста пятьдесят. Фонит сильно.

Шрам развернулся, пошёл прочь. Патроны кончались — четыре в магазине, семнадцать в коробке. Двадцать один. До базы километр. Лучше не встречать больше ничего.

Шёл быстрее, почти бежал. Поле кончилось, начался овраг — склон вниз, камни, кусты. Внизу огни — база. Вход в шахту, бетонная будка, прожектор. Охрана у ворот, два автоматчика. Увидели его, вскинули стволы, узнали, опустили.