Витя бросил мину под ноги зверя. Взрыв. Зверя подбросило, он упал на бок. Встал, хромал, левая передняя лапа сломана. Но живой. Пошёл на Витю. Тот бежал к джипу. Не добежал. Зверь догнал, ударил лапой в спину. Витя упал лицом вниз, позвоночник переломан пополам. Ноги дёргались, но тело мёртвое.

Рашид стрелял из винтовки. Попал в шею, в бок, в живот. Зверь развернулся к нему. Зарычал, побежал. Таджик стрелял, но не останавливало. Зверь настиг его за пять секунд. Лапа ударила в грудь, когти вошли глубоко, вспороли бронежилет и тело. Рашид упал на спину, кровь фонтаном. Живот распорот, кишки вывалились. Дышал ещё, хрипел. Зверь опустил пасть, откусил голову. Разжевал, выплюнул шлем с черепом.

Остался Дюбуа. Один. Стоял в тридцати метрах от зверя. Автомат в руках. Два магазина на разгрузке. Две гранаты. Кольт на бедре. Наган на спине с седьмым патроном.

Зверь посмотрел на него. Красные глаза горели. Пасть открыта, клыки в крови. Весь израненный, дырявый, но живой. Ярость в глазах. Голод. Жажда убивать.

Легионер поднял автомат, открыл огонь. Очередь в голову. Зверь зарычал, побежал. Пьер стрелял, отходил назад. Магазин опустел. Сменил, стрелял дальше. Попадал, но не останавливало. Зверь ближе. Десять метров, пять.

Наёмник бросил автомат, достал гранату. Выдернул чеку, держал в руке. Зверь прыгнул. Огромный, чёрный, клыки впереди. Пьер шагнул в сторону, не успел. Лапа ударила в плечо, когти вошли в мясо. Боль острая, жгучая. Легионер упал на спину, зверь на нём сверху. Пасть открылась, опустилась к лицу. Смрад гнили, крови, смерти.

Дюбуа вогнал руку с гранатой в пасть. Глубоко, до запястья. Зверь закусил, клыки пробили кисть насквозь. Боль невыносимая. Легионер разжал пальцы, граната остались в пасти. Вырвал руку, откатился в сторону.

Взрыв. Голова зверя разлетелась на куски. Череп, мозги, клыки — всё по сторонам. Тело дёрнулось, упало рядом с Пьером. Огромное, тяжёлое, мёртвое.

Тишина. Только ветер, дождь, и капли крови.

Легионер лежал на земле, дышал тяжело. Плечо разорвано, мясо видно, кость торчит. Рука искалечена, пальцы висят на коже. Бронежилет разодран, рёбра видны. Кровь течёт, много. Голова кружится. Дозиметр визжит — радиация от зверя высокая.

Он повернул голову. Вокруг тела. Костя на боку, кровь изо рта. Гриша без головы. Саша грудная клетка раздавлена. Женя разорван пополам. Витя позвоночник сломан. Рашид без головы, живот вспорот.

Шесть человек. Мёртвы. За минуту боя. Все.

Остался один. Опять. Как в Тессалите. Как всегда.

Пьер закрыл глаза. Боль пульсировала, сознание плыло. Седьмой патрон в нагане на спине. Не выстрелил. Опять. Смерть прошла рядом, взяла шестерых, оставила одного.

Почему? Почему всегда он? Почему выживает когда все умирают?

Вопрос без ответа. Всегда без ответа.

Он попытался встать. Не получилось. Рука не работает, плечо горит, рёбра сломаны. Кровь течёт. Много. Слишком много.

Достал рацию левой рукой. Кнопка скользкая от крови. Нажал, хрипло:

— База… Дюбуа… все мёртвы… нужна эвакуация… координаты прежние… склад…

Левченко в динамике:

— Дюбуа, статус! Что случилось?

— Псевдомедведь… огромный… все убиты… я ранен… тяжело…

— Вертолёт в пути! Двадцать минут! Держись!

Рация замолчала. Наёмник лежал на земле, смотрел в серое небо. Дождь капал на лицо, холодный. Вокруг тела товарищей. Вокруг туша зверя без головы. Кровь, грязь, смерть.

Двадцать минут. Надо держаться. Не закрывать глаза. Не уснуть. Уснуть — умереть.

Он достал аптечку левой рукой. Открыл, вытащил жгут. Наложил на правое плечо выше раны, затянул зубами и левой рукой. Кровь замедлилась. Достал бинт, обмотал кисть. Пальцы висят, но может быть пришьют. Ещё бинт на плечо. Промокло сразу.

Морфин. Шприц-тюбик. Воткнул в бедро, надавил. Тепло разлилось по телу. Боль притупилась, но не ушла. Голова легче, сознание яснее.

Дождь усилился. Холод въедался. Пьер дрожал. Шок, потеря крови, холод. Смертельная комбинация. Надо двигаться. Встать, дойти до джипа, включить печку. Но тело не слушается.

Он посмотрел на Рашида. Таджик лежал в трёх метрах, без головы. Ещё вчера курили вместе, говорили про Зону, про войну, про жизнь. Сегодня мёртв. Как все. Как всегда.

Костя лежал дальше. Командир, бывший спецназ, пятнадцать лет на контрактах. Опытный, умный, осторожный. Мёртв за секунду. Лапа зверя, сломанные рёбра, кровь. Всё.

Гриша без головы. Саша раздавлен. Женя разорван. Витя сломан. Все мёртвы.

А он жив. Единственный. Опять.

Вина выжившего накрыла волной. Тяжёлая, удушающая. Почему они, а не я? Что я сделал правильно? Или они неправильно? Или судьба так решила?