Сексуальный стриптизёр.
Ненавидит собственного отца.
… И с ним сплошные проблемы с большой буквы «П».
Марго Лоуэлл.
Девушка без глупостей.
С острым языком.
… И его новая сводная сестра.
Пьяный полуголый Санта — не совсем то, чего Марго ожидала, представляя встречу со своим новоиспечённым сводным братом. Но если есть что-то, что Лука умеет лучше всего, — так это устраивать шоу.
Их взаимное влечение мгновенно, неоспоримо и, что важнее всего, запретно. Но нарушать правила ещё никогда не было так приятно.
Лука жаждет повтора.
Марго не покупается на его уловки.
Спрятаться негде, а искры между ними так и летят. Сможет ли Лука убедить Марго поддаться искушению и признать, что одного раза было категорически недостаточно?
Глава 1
Лука
Я несколько раз стучу кулаком в массивную дверь.
— Впусти меня, придурок, я знаю, что ты все еще живешь здесь.
Мой отец — такой гребаный кусок дерьма.
Я неуверенно отступаю назад, оглядываясь по сторонам в поисках камеры наблюдения, которую можно было бы отключить.
Он — кусок дерьма, у которого, по крайней мере, хорошая квартира. Две камеры направлены в мою сторону, охраняя его шикарное жилище. Я показываю им средний палец просто для приличия.
Наверное, он там трахает свою новую жену за кухонным столом или делает еще какую-нибудь хрень, поэтому слишком занят, чтобы подойти к двери и впустить собственного сына.
Ничего нового. Жена номер три не знает, во что ввязалась, когда вышла замуж за моего придурка-отца.
Я снова стучу в дверь. Может, мне нужна новая тактика. Он может не впустить меня, но она — да.
— Будь хорошей маленькой женой и впусти меня, блядь!
Интересно, сколько ей лет? Последняя была ближе к моему возрасту, чем к его. На самом деле это довольно противно. Но охуенно смешно, когда она пыталась настоять на том, чтобы я называл ее мамой.
Отвратительный старик, наверное, на этот раз она еще моложе.
— Минутку! — отвечает женский голос, и я лениво ухмыляюсь про себя.
Победа, победа.
Похоже, я познакомлюсь с новой миссис Эндрюс во плоти. Вот это будет удовольствие.
Дверь приоткрывается, и сквозь щель на меня смотрят нахмуренные темные глаза.
— Кто вы?
Я раскачиваюсь из стороны в сторону, прежде чем уткнуться в дверь.
Может быть, Грифф и прав... тот последний шот в клубе был лишним.
— Я не буду называть тебя мамой, — говорю я, толкая дверь, и девчонка задыхается, отшатываясь с дороги.
Дверь распахивается, и я делаю шаг вперед, сталкиваясь с ней.
— Боже мой, где твоя одежда? — вскрикивает она.
— В чем дело, милая, у старика нет мышц пресса? — я хватаю ее за руку и провожу по своему животу.
Она отталкивает меня, и я утыкаюсь в стену, с усмешкой роняя сумку на пол.
— Убирайся, или я вызову полицию.
Я впервые по-настоящему смотрю на нее. Теплая смуглая кожа, темные вьющиеся волосы и подтянутое тело.
— Господи, — бормочу я про себя, пробегая глазами по ее обнаженной плоти в этих крошечных шортах и майке. У моего отца вкус на еще белее молоденьких, чем у меня.
Эта выглядит не старше подростка, горячая, но молодая. Слишком, чертовски молода.
Больной, гериатрический ублюдок.
Она стягивает халат и смотрит на меня.
— Убирайся. Убирайся.
— Да ладно, малолетка, разве можно так разговаривать со своим новым ребенком?
Она хмурится, положив руки на бедра и устремив взгляд на мою грудь.
— О чем, черт возьми, ты говоришь?
— Старый добрый папаша не рассказал тебе о своем любимом сыне? — я ухмыляюсь.
Папа явно выбирает внешность, а не мозги.
Ее глаза расширяются, а рот раскрывается.
— Подожди, ты — Лука?
— Поздравляю. Десять очков новенькой, — говорю я, отталкиваясь от стены, снова спотыкаясь и неуклюже пробираясь по коридору к тому месту, где старик держит кушетку.
Я устал до чертиков; не помню, чтобы путь от клуба до этого дорогого пентхауса был таким долгим. Сомневаюсь, что мне удалось бы подняться наверх, в настоящую постель, даже если бы от этого зависела моя жизнь.
Я слышу, как она закрывает дверь, а затем стук ее ног по деревянному полу позади меня.
— Никто не сказал мне, что ты придешь.
— Вот так сюрприз! — я вскидываю руки вверх. — Потому что я здесь.
Я падаю на диван, а моя шапка Санта-Клауса улетает с головы на колени.
— Где твоя одежда? И что это за шапка?
Я хихикаю, медленно поднимая на нее глаза. Она чертовски сексуальна. От одной мысли о том, что отец заберет ее в постель, мне хочется рвать и метать. Не знаю, как он вообще заводит таких женщин, не говоря уже о том, чтобы заставить их оставаться здесь достаточно долго, чтобы жениться.
— Ну? — требует она.
— Ну, тюремщица, обычно, когда ты раздеваешься, то снимаешь одежду.
— Ты — стриптизер? — ее голос поднимается на октаву.
— Только по пятницам. — Я хихикаю, и мои глаза сами собой закрываются.
— А шапка Санты?
— Хо, блядь, хо. — Я зеваю. — Это же Рождество, какого черта ты думаешь?
— Твоего отца здесь нет, понимаешь?
— Не надо. Не надо. На хрен.
На самом деле, мне больше нравится, когда мне не приходится выслушивать его и его дерьмовые лекции.