Шрифт:
— Вот. Твои. Я не трогала.
Нахмурившись, смотрю на свернутую пачку купюр.
— Ты копил… — напоминает осторожно.
Сильнее брови свожу. Понимаю теперь, что это за деньги. Я тачку хотел купить. Сколько-то накопил. Но по нынешнем временам — это понты, конечно.
— Мам, ну перестань, — теперь я ее взглядом укоряю. — Зачем?
— Бери-бери… — туго связав платок, она убирает его на холодильник к тем деньгам, что я положил. — Обувь купи, оденься. Ты молодой, тебе нужно. А сейчас в таком положении, что только по одежке и будут тебя встречать.
Я с ней не спорю. Я все еще послушный сын, как бы бредово это не звучало. Ем молча. Мысли перемалываю.
Мама за стол садится и смотрит, как я отправляю в топку очередную партию картошки.
— Вкусно? — жмурит заплаканные глаза.
— Как всегда, мам.
— Худой какой… — всхлипывает, жалеючи глядя на меня. — Ты ешь, ешь, сыночек.
И так смотрит, что мне ничего в глотку не лезет — столько горя и радости отображается на ее осунувшемся лице.
Маме всего сорок восемь. Но выглядит она старше.
Прошло четыре года, а, кажется, что гораздо больше.
Все какое-то незнакомое, жизнь другая. Даже президент новый. В тюрьме про него слышали, конечно, но у заключенных нет возможности голосовать, поэтому я проебал свои первые выборы. С условкой правда, говорят, можно. Я почти что полноценный член общества. Почти что…
Еще четыре года...
На амнистию есть надежда.
Когда меня закрыли, в честь юбилея Победы амнистировали всех с условкой и с УДО. Через год очередная круглая дата. Фортанет — не фортанет.
В любом случае, если не будет косяков, судимость с меня снимут. Но что потом?
Да тот же тупик.
Специальности у меня нет. Все, что я умею, так это хорошо махать кулаками. Есть, кстати, номер телефона. Один уважаемый человек проявил участие. Но мне пока не до сомнительных протекций. Вчера участковый приходил в десять вечера. Палил, дома ли я. А у меня в ебаном постановлении прописано, что с двадцати двух до шести утра я должен находиться по месту прописки. А там тема с Питером… Пока не вариант.
Завтрак шлифую черным чаем. В тюрьме не чифирил, потребности в допинге не было, однако без крепкого напитка ни один день не обходился.
После на балкон покурить выхожу.
У подъезда белая “девяносто девятая” басами на весь двор бахает.
Играет “Дискотека Авария”.
Докуриваю, жду, надеясь увидеть, что там за меломан к нам зарулил.
А потом из подъезда выходит Женя с пацаном. Музыка смолкает, и из салона вываливается водитель. Сумки у Андриановой забирает, целует в щеку и на заднее ее с ребенком усаживает.
И я, блядь, понимаю, что меня не должно колыхать, что Женя едет куда-то с другим парнем в выходной, но вот, почему-то, колышет.
6
Евгения
Прикрыв козырьком ладони глаза, смотрю, как в паре метров от берега на зеркальной глади расходятся большие круги.
— Вот как далеко! — хвалю Мишку. — Только прямо кидай, хорошо? Видишь, там дядя плавает? — обращаю внимание сына на плавающих и даю ему наставление: — Туда не кидай.
Вход в воду совершенно безопасный, ни волн, ни глубины, поэтому держать сына за руку нет нужды.
Из-под бдительного взгляда, разумеется, его не выпускаю. Пячусь и опускаюсь на плед рядом с Олегом.
Сын занят тем, что бросает в воду камни. А, учитывая, что весь пляж засыпан озерной галькой, кидать ему ее — не перекидать.
Отдыхающих в субботу много. Все друг на друге почти сидят.
Мы расположились в самой дальней части вытянутого полумесяцем пляжа, огибающего южный берег озера Якты-Куль.
Пляж здесь необорудованный, зато бесплатный. Другие берега давно застроены отелями, санаториями и частными домами. Есть несколько платных пляжей с проходом через дом отдыха, однако этот неблагоустроенный ничейный крошечный кусочек берега по-прежнему является популярным местом отдыха как среди местных жителей из ближайших сел, так и для городских.
Лето, солнце, жара, штиль, вода чистая и прозрачная. Что еще нужно, чтобы с удовольствием провести выходной?
Я бывала тут пару раз, когда в школе училась. С Викой и ее родителями приезжала. И купальник у меня с тех самых беспечных времен остался — желтый, на завязках.