Угодившие на дне вонючего колодца в натуральную засаду из ломанувшихся из всех щелей узкого подземелья прямо им на головы паразитов-мутантов, смогли выжить в разразившемся сущем Аду лишь благодаря своим супер-прокаченным для реалий Зыбкого мира телам.

Но даже игрокам шестого уровня за выход обратно на волю пришлось щедро расплатиться изрядной кровопотерей. Неглубокие, но чрезвычайно многочисленные, укусы местного гнуса, размером с добрый кулак, густой сеткой сплошь покрыли все открытые участки кожи буренок. И вывалившись после отчаянной драки из шахты колодца обратно на волю, обе рогатые дамы совершенно без сил растянулись тут же на снегу у злосчастной дыры в канализацию — благо, паразиты оттуда не решились преследовать беглянок снаружи, испугавшись, вероятно, морозного воздуха. Белоснежный только что снег под телами изрядно покоцанных буренок мгновенно напитался их кровью.

— Гадство!.. Луш, ну ладно я — дура старая. Ты-то че такая корова тупорогая, что в такую примитивную ловушку следом за мной без звука полезла, — прокряхтела Гаща Цейк, призывая тут же, едва договорив, из складки-стойки простенькой пространственной техники фляжку с заряженной энергетиком водой, и жадно к ней припадая.

— Ваще трендец, — не менее хриплым голосом отозвалась напарница, отрываясь от собственной фляжки со стимулятором. — Низкоуровневая обезьяна развела двух опытных охотниц, как телок из стойла… Вот и где теперь нам искать гаденыша?

— В звезде! На самом дне! — хмыкнула Гаша.

— Сдается мне, подруга, мы там только что побывали, — осклабилась Луша Гууу.

— Да уж, — протянула Гаша тоскливо. — И что теперь, Луш, докладывать станем?

— А у нас есть варианты? — отозвалась Луша, первой со стариковским кряхтением поднимаясь на ноги. — Ты посмотри в каком мы виде. Я уж не говорю об исходящей от нее вони. Тут, по любому, колоться придется.

— Может, соврем, что обезьяну в дерьме тамошнем утопили, — приподнявшаяся на локтях Гаша, мотнула головой в сторону злосчастного распахнутого люка. — Типа, побрезговали дальше водиться с мертвым вонючкой.

— Но Фурло же приказал живым гаденыша доставить, — напомнила Луша, поливая водой из фляжки окровавленные руки и лицо, и наблюдая как от политой относительно теплой воды над начинающей стремительно регенерировать кожей на морозе поднимается легкая туманная дымка.

— Ну, соврем: дескать, обстоятельства так сложились, — развела руками Гаша, тоже поднявшись на ноги, и начиная так же поливаться остатками заряженной воды из фляжки. — Или предпочитаешь расписаться в полнейшей нашей никчемности?

— Согласна, за косяк с упущенным беглецом Фурло с нас по три шкуры спустит, — проворчала Луша. — Ну а если он, вдруг, пожелает лично удостовериться в смерти обезьяны? Спустится потом в долбанный колодец и обнаружит там, что мы ему солгали?

— Да не мороси, подруга, — фыркнула опытная Гаша. — Будто Фурло не знаешь. Наш господин, скорее, руку даст на отсечение, чем ДОБРОВОЛЬНО полезет в дерьме ковыряться.

На том и порешили…

Глава 14

— Может, все-таки, просто через них наружу перелезешь? — с тяжким вздохом, вновь попытался уговорить меня дядя Яша. — Ты ж, вон, у нас какой парень спортивный. Денис, ну что тебе стоит? А нам всем тут в разы спокойней было б. Все ж таки закрытые ворота какая-никакая, но защита.

— Эй, обезьяны, ну вы там долго еще?.. — требовательный рык из-за ворот сопровождался могучим ударом минотавровой секиры, от которого солидные с виду дубовые створки из брусков десятисантиметровой толщины прогнулись и затрепыхались, как жалкая калитка под порывом ураганного ветра.

— Скорее никакая, — констатировал я, кивнул на трясущиеся, как осиновый лист, ворота. — Так что хорош фигей страдать, Яков Израилевич. Не авторитетно мне, как босяку распоследнему, через забор лезть навстречу столь серьезным гостям. Давайте уже, отворяйте ворота, как положено.

— Эх, не жалеете вы, молодой человек, седины мои стариковские, — заворчал дядя Яша. Но распоряжение мое таки исполнил, и соответствующую команду привратной команде отдал.

Троица дюжих мужиков тут же впряглась в массивную сваю, в четверть метра толщиной, выполняющую роль внутреннего засова, и совместными усилиями вытащила ее из притороченных к створкам здоровенных чугунных крюков-подставок. Первая троица еще не успела оттащить в сторону взваленную на плечи многопудовую ношу, а лишенные надежного стопора створки уже стали разводить в стороны еще два подскочивших с боков стража-привратника.

И, поднырнув под сваей засова, я, с гордо поднятой головой, величественно прошествовал между разъезжающихся створок наружу. Однако вид у меня, при этом, признаю, был не разу не царский — переодеться-то было некогда, да и не во что. Соответственно, мало того, что разило от меня натуральным козлом, еще и спортивный костюм — некогда стильный, модный и вполне элегантный — теперь оказался сплошь заляпанным кровью монстров и людей. С другой стороны, столь злодейский, лихой вид обязан был произвести на рогатых нужное впечатление: то бишь, показать незваным гостям какой я опасный, кровожадный тип, связываться с которым себе дороже… Упс! Эффект моего помпезного выхода оказался предательски смазан грохотом воротных створок, за моей спиной слишком поспешно обратно захлопнутых ссыкливым старым евреем.