— Прости, — уловила моё настроение Козя. — Не хотела напомнить. Не грусти, дро. Скажи, а ты хотел бы ребёнка? Ну, однажды, когда-нибудь?

— Во ты спросила! — обалдел я. — Нормарода? Себе? Нафига? Это же дичайше дофига мороки, я думаю. Я в интере мелких насмотрелся, они же просто вонючки крикливые! Но там хоть кибы-няньки им жопы моют, а так, выходит, самому в говне возиться?

— Так вырастают же! Год-два, и уже что-то понимать начнёт.

— Ну, так-то да… — припомнил я. — Лет с пяти уже ничего, прикольные даже. Смешные такие.

В интере помёты разделены по возрастам, но не жёстко, мелкие часто тусуют с подрощенными, хотя иногда огребают от самых дурных. Кибвоспитутки следят только, чтобы не били, если старшие гоняют мелочь в пищемат за синтосоком — это норм. Так-то обижать мелких зашквар, не по понятиям (если они не нормуроды, тех все чморят), но, как у нас говорится, «любой помёт не без дебила».

— Вот видишь, — смеётся Козябозя, — совсем немного потерпеть.

— Стоп, — дошло до меня внезапно, — у тебя же импла нет! Ты же не…

— А если и да, то что?

— Креонова сперма, Козя! Ты офигела?

— Да шучу, шучу! Испугался?

— Ну, такое… Неожиданно.

— Успокойся, у меня есть средство, которое в кланах используют, ничего такого не случится. Я хочу однажды мелкого, но не сейчас же!

— То есть, — сообразил я, — ты, отправляясь со мной в Пустоши, взяла с собой это клановое средство?

— Ну, я не прям всё распланировала, но оно много места не занимает. И вот, пригодилось! Кстати, у меня ещё есть.

— Намекаешь?

— Прямым текстом говорю! Не делай вид, что ты типа пластиковый и тебе не хочется. Мне лично прошлая ночь понравилась. Больно ничуть не было, зря мамка пугала.

— Она тебя… пугала трахом?

— Ага, прикинь! Говорила, что это больно, неприятно, мужики козлы вонючие и вообще фу-фу-фу. Что без импла я залечу моментально, что рожать вообще ужас-ужас. Короче, я дурочка неблагодарная и не ценю, как много она ради меня вынесла.

— И ты всё равно…

— Эй, я ей верила всего-то лет до десяти! Кругом же реклама Средки, там всё наглядно, и что-то никто не выглядел страдающим от процесса! И ничего ты не вонючий, — Козябозя щекотно понюхала мне шею. — Мне нравится твой запах.

— Это мы всего один день в Пустошах, — хмыкнул я.

— Ничего, по дороге туда принюхалась. Терпимо. Я тоже небось не шоколадками пахла. И вообще, мы тут нюхать друг друга собрались или что?

— Или что, — согласился я.

Смешная.

Глава 17

Дро, которые…

Попались на третий день, когда Город уже отчётливо виден, и кажется, что до него рукой подать. Вряд ли они искали конкретно нас, но завидев пыль, поднимаемую нашей машинкой, навелись и рванули вдогонку. Не все, к счастью — от едущей куда-то группы машин отделились два мота и взяли курс наперерез. Я включил «турборежим», подав на мотор-колесо полный ток с батареи, но аппарат далеко не гоночный, и моты быстрее. Очевидно, что наши траектории через какое-то время пересекутся, но останавливаться не собираюсь, может, клановым раньше надоест. Автономность у них теперь ограниченная, этой парочке ещё основную группу догонять, та явно куда-то по делам чешет, на нас просто по дороге отвлеклись.

Расстояние сокращается быстро, машинку сильно трясёт, на такую скорость она не рассчитана, управляется плохо, зад подбрасывает на кочках. Козя вцепилась в сиденье, губы закушены, в глазах ужас. Это точно «непримиримые», «лояльным» тут делать нечего и, если догонят, ничего хорошего нас не ждёт. Говорят, за два года полуголодной жизни в Пустошах они сильно озлобились и стали теми ещё беспредельщиками. Грохнуть городского могут просто так, потому что Город — враг. Периодические набеги с поджогами и грабежом не дают об этом забыть. Горфронт гоняет их возле Окраины, но закрыть все направления людей не хватает, даже с учётом популярности микроренда. Преследовать же «непримиримых» в дальних Пустошах не даёт ограниченная дальность электромашин. В общем, идёт борьба на истощение, причём скорее человеческих, чем других ресурсов. Бенз для генераторов, воду и еду кланам поставляют внешники, на которых работает Каролина, а вот людей они теряют безвозвратно. Город тоже, но в городе народу больше.

Один мот внезапно дал по тормозам, развернулся и двинул вдогонку основной группе, видимо, прикинул, что не такая уж мы ценная добыча, чтобы жечь заряд батарей. Но второй упорно нагоняет. Один клановый — это не два и не десять, с ним я рискну потягаться. Вряд ли это силовик, они тяжелы для мотов, далеко и быстро не поедут, а для неимплантированного у меня есть сюрприз — пистолет от Бокамосо. Не попаду, так напугаю.

Сбрасываю ход и останавливаюсь так, чтобы от удаляющейся колонны нас отгородил холмик.

— Ты чего? — дёргает меня за рукав Козя.

— Не ссы, — отвечаю я. — Прорвёмся. Пригнись и не высовывайся.

Мот подлетает лихо, разворачивается с заносом, с него спрыгивает клановый в очках и пылевой маске, в руке дробан.

Я вылезаю из машины, делаю пару шагов в сторону, чтобы, если начнётся пальба, девчонку не зацепило. На лице у меня очки и платок.

— Куда торопишься, дро? — сердито спрашивает мотонаездник. — Не видишь, интерес к тебе есть. А ну, лёг носом в землю! Не будешь дёргаться, уйдёшь пешком, но живой. И где там второй? Я видел, вас двое!