— Всё обстоит немного иначе, — сказал он после паузы. — Мне нужен был сильный тренер, лицо клуба, человек с именем и спортивным прошлым. Я знал о вашей карьере, но колебался… А Демид предложил именно вас. Сказал, что вы знакомы, потому что учились вместе. И я доверился его мнению.

Ульяна резко подняла на него глаза, брови сошлись к переносице.

— Но Демид отрицал любое знакомство с кем-либо из сети «Голден», — в её голосе звучал упрёк, а в груди билось напряжение, будто она снова ловила его на лжи.

Артём слегка усмехнулся, но мягко, не задорно.

— Это была моя личная просьба, — спокойно пояснил он. — Я давно дружу с Демидом и не хотел, чтобы выглядело так, будто вас приняли только из-за его протекции. Поэтому он и держал язык за зубами.

Ульяна замерла, её взгляд невольно смягчился. Внутри что-то странно щёлкнуло — будто её собственная злость дала трещину. Мысль о том, что Демид всё же не пытался её обмануть, а наоборот — исполнил просьбу друга, чтобы не лишать её ощущения самостоятельности, неожиданно согревала.

Она вдруг осознала, что эта история даёт ей право не злиться, а оправдать его. Он не враг, не манипулятор. Просто… сделал, как считал правильным.

И мысль о том, что вечером им предстоит свидание, больше не казалась ей чем-то опасным или обидным. Наоборот — в груди зарождалось лёгкое, непривычное волнение, словно предвкушение.

Ульяна закрыла за собой дверь кабинета и словно сбросила с плеч тяжёлый груз. По коридору она шла неторопливо, не слыша ни гул тренажёров, ни смех посетителей. Мысли были только о нём. Всё, что сказал Артём, переворачивало привычную картину: выходит, Демид вовсе не пытался ею манипулировать, не ставил её в зависимость, как ей казалось раньше. Он просто… дал ей шанс. И сделал это так, чтобы она могла сама поверить в собственные силы.

Королёва поймала себя на том, что улыбается уголками губ. Впервые за долгое время её злость и раздражение на Демида растворялись, оставляя после себя странное, но приятное тепло.

Дома, снимая куртку и бросая сумку на стул, Ульяна словно по инерции продолжала думать о нём. Перед глазами вставал его пристальный взгляд, тяжёлый и в то же время полный какой-то мужской решимости. Она провела ладонью по губам и замерла, почти физически ощущая призрак того поцелуя. Сердце предательски ускорило ритм.

«Зачем он это сделал? Зачем поцеловал? И почему я… не оттолкнула его?» — пронеслось в голове.

Она вздохнула, прошлась по комнате, но мысли не отпускали. Вместо привычной раздражённости, которая всегда сопровождала её при встречах с Демидом, теперь жило странное ожидание. Нежданное, пугающее, но одновременно манящее.

Она поймала своё отражение в зеркале: растрёпанные волосы, румянец на щеках, взгляд, в котором читалась растерянность. Но вместе с тем — и то самое предвкушение.

«Да, я хочу увидеть его снова», — призналась себе Ульяна, чувствуя, как внутри зарождается робкая искра. — «Хочу понять, что он задумал. И что чувствую я сама».

На губах будто всё ещё жила сладость его поцелуя, и мысль о вечере заставила её прикусить нижнюю губу.

Ульяна впервые за долгое время ждала встречу с кем-то не из чувства долга или привычки, а по-настоящему. Она поставила сумку с коньками у стены в прихожей — тяжёлым символом того, что вечер уже решён. Сердце гулко отозвалось: свидание. Само слово резало слух, казалось чужим, нелепым… и всё же вызывало дрожь где-то под рёбрами.

Она прошла в комнату и машинально открыла шкаф. Платья, свитера, джинсы — обычная одежда, привычная, безопасная. Но сегодня ей вдруг показалось, что всё это не подходит. Словно нужно что-то иное — не просто одежда, а защита, новая роль, в которой она встретит Демида.

Ульяна опустилась на край кровати, закрыла лицо ладонями и попыталась понять, что у неё творится внутри. Всё это время она видела в нём лишь раздражающего наглеца, вечно улыбающегося самодовольного мажора, который с детства жил на публику и привык к вниманию. Она злилась на его уверенность, на его манеру брать своё. Злилась, потому что сама вечно шла против течения, оступалась, падала. Ей казалось, что Демид жил лёгкой жизнью, в то время как она глотала собственные слёзы.

Но стоило вспомнить его слова о детстве, о том, как его использовали родители… и что-то в ней дрогнуло. «Я ведь его совсем не знала. Я видела только картинку, а не человека».

Она поднялась, подошла к зеркалу. Отражение встретило её встревоженными глазами. Лёгкий румянец на щеках, прикушенная губа, волосы, чуть растрепавшиеся после душа. Она всмотрелась в себя и вдруг поймала странное ощущение: будто смотрит на другую девушку. На ту, которая впервые позволяет себе ждать мужчину.

— Что с тобой, Королёва? — пробормотала Ульяна, качнув головой. — Это же Демид…