Когда Рэдсон повернулся к свету, она поняла, что мужчина был обнажен по пояс. Парень нахмурился, поймав ее взгляд.

— В тебе слишком много от человека. Тебя должна была согревать кровь ликана, но в итоге ты холодна, как лед. Может, в тебе больше от вампира?

— Нет. Холод никогда не беспокоил моего дедушку. Я же наоборот, люблю тепло.

Он прошел мимо кухни в помещение, которое считалось спальней, и опустился на колени. Эмма зажмурилась, думая, что Рэдсон просто бросит ее на кровать, но вместо этого он осторожно уложил ее на что-то мягкое и осторожно вытащил руки из-под ее спины и бедер.

— Перевернись и забирайся под одеяла, — он забрал у нее старое покрывало.

Эмма перевернулась. Было слишком темно, чтобы что-то разглядеть, но мягкое прикосновение густого меха означало, что он уступил ей кровать.

— Спасибо.

Она перенеслась в чистый рай. От его тела постель под меховым одеялом стала теплой, а простыни были чрезвычайно мягкими, как и большая подушка. Эмма пыталась игнорировать тот факт, что на ней было только нижнее белье и ночная рубашка. Просто спать в лифчике и джинсах было сверх некомфортно. Она переоделась сразу, как он ушел спать. Рэдсон, вероятно, заметил это, когда забирал одеяло.

— Подвинься.

Ее глаза расширились.

— Чего?

— Я тоже хочу лечь, — в его голосе звучало раздражение. — Тебе нужно тепло моего тела, чтобы согреться.

— Достаточно и меха. Он настоящий? — дерьмо. Ей не следовало спрашивать подобное. Эмма представила, как маленькие кролики жертвуют своими жизнями, чтобы подарить ей целую кучу меха. Ее охватило чувство вины. — Забудь. Я не хочу знать.

— Мех искусственный.

Рэдсон толкнул ее. Холодный воздух овеял тело Эммы, когда он приподнял одеяло, прижимаясь к ее спине своим большим телом. Словно он желал ее раздавить. Эмма перевернулась, чтобы убраться с его пути.

Она пыталась сохранить расстояние между ними, но матрас прогнулся под его весом, из-за чего Эмма скатилась к мужчине. Ее рука коснулась его обнаженной кожи. Она ощутила волосы и отдернула руку.

— Скажи, что это не твои причиндалы.

— Всего лишь нога.

Ее руки сжали в кулаки рубашку на животе. Эмма осознала, что парень был раздет.

— На тебе нет штанов!

— Нет. Я сплю голый.

«Ох, черт. Я в постели с голым парнем».

— Но ведь на тебе есть боксеры или что-то в этом роде.

— Да. Трусы на мне. А теперь спи. Тебе достаточно тепло?

— Да, — она сделала паузу. — Ты солгал мне?

Он тоже замешкал.

— Мех настоящий.

— Я про трусы.

— Я лежу на спине, а ты на боку, отвернувшись. Только не переворачивайся и не клади на меня руки.

Ее сердце бешено заколотилось в груди.

— Животные не пострадали.

— А? — она думала о том, как оказалась в постели с голым незнакомцем.

— Мех остался от моей еды. Либо я выкинул бы шкуры, либо пустил бы в дело. Вероятно, данный факт оскорбляет твою человечность, но ведь тепло, верно?

— Главное, чтобы мех был не от миленьких маленьких кроликов, — обсуждение помогло ей отвлечься от факта его наготы.

— Никаких кроликов, — Рэдсон усмехнулся. — Хотя они раздражают. Кролики вторгаются в мой сад и съедают все овощи. Вредители.

— Дай угадаю. В детстве тебя не навещал Пасхальный кролик. Если бы ты познакомился с ними поближе, то пришел бы в восторг. Разве ты ни разу не смотрел хотя бы один очаровательный мультфильм про кроликов?

Матрас немного дрогнул, когда Редсон пошевелился.

— А ты смотрела?

— Конечно.

— До того, как умерла твоя мать?

— До и после.

Несколько мгновений единственным звуком в комнате было их дыхание. Наконец, он заговорил:

— Ради тебя вампир отмечал человеческие праздники?

— Ага, — внезапно Эмму охватило беспокойство, а на ее глаза навернулись слезы. — Надеюсь с дедушкой все в порядке. Он хороший человек. И мне не нравится, что ты называешь его просто вампиром. Малахай самый лучший дедушка на свете. Кстати, можешь называть его Мэл. Так он представляется людям. Его имя несколько старомодное, а он не хотел вызывать подозрений.

Матрас снова слегка дрогнул. Теплое дыхание овеяло ее щеку.

— Расскажи о нем.

Она улыбнулась в темноте.

— Он забавный. Дедушка пытался дать мне настолько нормальную жизнь, насколько это вообще возможно. Ну, знаешь, за вычетом пикников в парке в солнечные дни.

— Напомни, сколько тебе было лет, когда погибла твоя мать?

— Четыре.

— Как же он заботился о тебе днем?

Эмма колебалась.

— Запирал комнату, чтобы я не сбежала. И спал со мной на одной кровати, что я видела его. Так я перестала бояться. Он был достаточно взрослым и сильным, чтобы легко проснуться даже в светлое время суток. Мы приспособились. Я даже начала спать днем, а ночью бодрствовать. Но перед школой пришлось изменить мой график. Дети удивительно гибкие.