— Прав? Да они у нас в руках были, а ты, паскуда, упустил… А то, что от пожарных слиняли, — одобряю. Нам лишний базар не в масть… А машина Сытина на месте была?

— Да, в гараже.

— Что за марка?

— Красный «Опель».

И вот тут Федор проявил характерную для него глупость. Ему бы промолчать, а он по простоте душевной сообщил, что видел недавно такую машину. И не где-нибудь, а возле дома Сытиных.

— Это не та машина, Виктор. Ты не сомневайся! На ней старик с чемоданами уехал и моя знакомая — Мурка.

— Давно познакомился?

— Там же. Так, потрепались пару минут.

— Она на Ольгу не похожа?

— Есть что-то. Но Ольга черненькая и гид. А Мурка рыжая и шалава. Не, Виктор, разные они.

— А старик? Это не Сытин?

— Чуточку похож, но дряхлый весь. Он знаешь как чемодан тащил?

И простодушный Федя схватил сумку и начал показывать. Он согнулся весь, ноги ковыляли, сумка волочилась. Наконец он понял простую вещь. Понял то, что другие, которые поумней, давно уже поняли. Уж если Федор мог так похоже изобразить старика, то для Сытина — как раз плюнуть об асфальт. А что стоит Ольге нацепить рыжий парик и намазаться под шалаву?

В разговоре с Друговым Виктор держался. Но глупость с красным «Опелем» его достала. Более того, он представил, что Сытин с Ольгой на глазах у Федора поехали в то место, где трудолюбивый Ботаник ежедневно выдает продукцию в два-три камушка. Неделька — и лимон баксов.

И разразилась буря, трехэтажный ураган! Виктор грозил обоим. Он размахивал ножом, а потом достал и пистолет.

Ночная прохлада чуть успокоила Милана. Он начал соображать и планировать завтрашний день… Утром же надо направить своих сыщиков в две точки: к офису Сытина и к его дому на Плющихе. И искать не личностей, которые гримируются, а красный «Опель». На него парик не наденешь.

Милиция появилась, когда все успокоилось. Актеры возбудимы, но отходчивы. И что волноваться из-за дурацкого выстрела? Талантливый наш Семен Маркович жив. Разбитый пальчик ему перевязали. Разбитую вазу смели в корзину, приговаривая «к счастью».

Шурик Сухов принюхался, осмотрелся и быстро обнаружил в стене над сервантом характерную дырочку. Это не петарда, не китайский пугач и не холостой выстрел. Стало быть, криминал!

— Значит, так! Всем покинуть место преступления. Остаются потерпевший и два свидетеля. Вы и вы.

Сержант охранял дверь, недовольный эксперт прикидывал, как извлечь пулю, не разворотив храм искусств, а Шурик приступил к допросу потерпевшего:

— Кто в вас стрелял?

— Это не совсем в меня, гражданин следователь. Оно так случайно получилось.

— Еще раз спрашиваю — кто стрелял?

— Вера Заботина, наша бывшая актриса.

— Свидетели, вы знаете эту Заботину?

— Да, мы ее недавно хоронили. А Семен Маркович даже на опознание ходил.

Кто-кто, а Шурик Сухов тормозом не был. Он быстро все вспомнил и все сообразил. И своего приятеля Петьку Колпакова помянул непечатными словами, и его подельщика Аркашу. Одно хорошо — с кого-нибудь из этой сладкой парочки есть возможность сорвать премию. За вредность работы… А пока надо продолжать допрос. И натурально, как будто он ни сном ни духом.

— Итак, гражданин Турищев, стреляла в вас или в вазу Вера Заботина, которую вы недавно хоронили. Так?

— Так.

— Вы предлагаете мне этот бред в протокол записать… Это у вас впервые? Или она к вам еще заходила? Я имею в виду не до кладбища, а после.

— Заходила, товарищ следователь. Буквально три дня назад… Прихожу я утром в свой кабинет, а на диване в углу, на куче тряпок — она. Вера Заботина.

— Вы не волнуйтесь, гражданин. Все понятно: пришла и села на кучу тряпок… В тот день она только к вам приходила? До вас она где была?

— До меня она в холле висела.

Шурик слегка прибалдел. Он-то знал, что Заботина жива, но зачем ей в фойе висеть… Отойдя в дальний угол, он достал сотовый и вызвал дежурного. Сухов старался говорить тихо, но в театре везде хорошая акустика: «Послушай, Семен, пришли дежурного психиатра. У режиссера «Глобуса» крышу снесло. Покойницы к нему приходят, вазы бьют».

Только на последней фразе Шурик вспомнил, что китайский фарфор разбит пулей.

— А пистолетик-то где, Семен Маркович?

— Здесь он. Под диван закатился.

Сухов моментально принял боевую стойку. Он приказал свидетелям превратиться в понятых и двигать диван. Эксперт натянул белые перчатки и приготовил пакет. Сержант у двери на всякий случай обнажил свой «Макаров».

За диваном оказалось много вещей интересных и даже интимных. Самое невинное — старый номер «Плейбоя». Самое важное — «Вальтер» и стреляная гильза.

— Первым делом ствол на пальчики проверим. Чьи там отпечатки, Семен Маркович?

— Вероятно, мои.