Все происходило слишком быстро.

Свиные маски. Морды. Профили людей... Их много. Они смотрят на зрелище. Свет, все черное, стук капель. Жидкости, плоть... Мужчина с головой быка, в белом костюме, цепляется за тушу животного и раскачивается. Дождь из гвоздей падает на мокрую женскую грудь. Пустая комната. Чистая. Лабиринт, нарисованный на стене, одетая девушка, нетронутая туша, пластиковый полотенце на полу. Ничего не существует, ничего не начиналось.

Это начало фильма, подумала Лизин. Начало фильма посередине. Она была растеряна.

Затем внезапно появилась еще одна рана. Открытая, как рот. Красный цвет, кровь, снова.

Лизин отвернулась от отвращения. Вокруг нее играли призрачные танцы световые эффекты. Она уставилась на проектор, на объектив, из которого выплевывались эти ужасы, и подумала, что кто-то снял все это на пленку, а потом разрезал ее, чтобы создать абсолютный хаос. Больной ум. И поток смешанных изображений не прекращался. Время от времени на экране появлялись белые полосы, как следы светлячков. Лампочка, потолок, снова лабиринт.

Человек с огромной головой быка, более реальной, чем в природе, цепляющийся за тушу... Снова и снова, сотни бессмысленных кадров. Все продолжалось еще две или три минуты, прежде чем стена комнаты снова стала белой, а конец ленты начал щелкать в пустоте при каждом вращении катушки. Все закончилось.

Задержав дыхание, Лизин отсоединила аппарат, резко дернув за электрический шнур. Ее окружили тьма и тишина. Она осталась стоять на месте, неподвижно, в шоке, с ощущением, что стала свидетелем кровавой бойни.

6

Вера снова двинулась в путь, ориентируясь по меткам на стволах деревьев: круги из флуоресцентной розовой краски на высоте полутора метров. Ее ждали два бесконечных километра между соснами и буками, путь, на котором ее будут сдерживать снег, неровная местность и десятилитровая канистра, которую она несла. Когда боль в мышцах становилась невыносимой, она меняла руку и продолжала путь. Бывали дни, когда она бросала все на землю и кричала или била кулаками по стволам со всей силы. Ей не хватало людей, шума, кинотеатров и ресторанов. Затем, когда гнев утихал, она снова отправлялась в путь, набравшись мужества, все глубже проникая в лес.

Когда она приехала в начале весны, взяв с собой только машину и несколько вещей в чемодане, ей дали на выбор: сборный дом недалеко от деревни или старый шале, который долгое время использовался охотниками как убежище, но был гораздо более уединенным, в получасе ходьбы от деревни и недалеко от реки.

Ей объяснили, что предыдущий жилец, психиатр, чувствительный к электромагнитному излучению, был вынужден вернуться в город для лечения рака. Вера побывала в сборном доме, и мысль о жизни в жестяной коробке вызвала у нее глубокую тревогу. Белые металлические стены, крошечное окно... Она выбежала на улицу, чтобы подышать воздухом, и решила остановиться в шале. Она была молода и в хорошей форме. Несколько километров в день ее не убьют. К тому же она расценила это как невероятный знак судьбы, ведь она тоже была психиатром.

Она миновала развилку, которая слева вела к шале ее друга Андре, примерно в двух часах езды отсюда. Наконец, добравшись до места, она вылила содержимое канистры в бак генератора и пошла погреться в старом деревянном доме. Бревна стен были в плохом состоянии, доски пола приподнялись, стекла в окнах были далеко не идеальны, но бывший жилец как мог обустроил интерьер и сумел сделать его менее мрачным. Он оставил там все. Потрепанное, но удобное кожаное кресло, ковер-килим, скульптуры лесных животных, библиотека, забитая триллерами, классическими произведениями и трудами по психиатрии, в том числе DSM-5 – справочник по диагностике психических заболеваний, клинические исследования, эссе, романы и автобиографические рассказы... Полный комплект.

В своем шале Вера также имела электричество благодаря генератору, установленному в десяти метрах от дома, дровяную печь для обогрева и приготовления пищи, а также насос, который опускался до грунтовых вод и, в отличие от того, что было в сборных домах, удовлетворял ее потребности в воде. Это был очень ценный источник, благодаря фильтру, который делал воду пригодной для питья.Она положила книгу на стол, бросила полено в печь и села перед радио CB, которое тоже досталось ей в наследство от предшественника. Это был старый аппарат из 80-х годов с подлатанной антенной, но он еще работал. И, что особенно важно, он работал на радиочастоте около 27 мегагерц, что избавляло ее от воздействия гиперчастот, которые так ее беспокоили. Она включила прибор, который издал свой характерный свист, взяла микрофон и нажала кнопку сбоку.

– Вера в Старом Медведе....

Глубокий голос ответил ей. Андре Ламберту исполнилось семьдесят лет. Бывший лесник этой части регионального парка, он жил в шале, чуть более удобном, чем ее, и столь же изолированном. Она навещала его всего два раза. Отличный ходок, он всегда сам приезжал к ней, как для охоты в окрестностях, так и для того, чтобы забрать или вернуть книги, которые она просила у него в одолжение.

Но они не виделись с осени. Теперь единственной связью между ними были эти сообщения.