— Мэйвен? — позвала я, подходя к коридору. Его тихое стрекотание доносилось из комнаты Кама. — Ты что-то разбил?

Толкнув дверь, я заметила рюкзак Кама на полу рядом с кроватью. Голова Мэйва была засунута внутрь, а отчетливое шуршание какой-то упаковки от закуски сказало мне всё, что нужно было знать.

— Мэйвен! Вылезай оттуда. Нельзя просто так воровать чужую еду, — отчитала я его, опускаясь на колени, чтобы вытащить его из сумки.

— «Читос»? Серьезно?

Его морда была припорошена оранжевыми крошками от «Читос». Он выглядел нелепо. Мэйв только фыркнул на меня и одарил злобным взглядом за то, что я отняла его драгоценное лакомство, но я не знала, как «Читос» сочетается с желудком песца, и мне бы очень не хотелось возиться с лисом, страдающим от поноса.

— Иди жди в гостиной, ты и так уже натворил достаточно проблем.

Он фыркнул и медленнее, чем это вообще возможно, поплелся вон из комнаты. Клянусь, это было очень мстительное маленькое создание.

Кое-какие вещи Кама, конечно же, вывалились из рюкзака, поэтому я начала собирать все блокноты, мелочь, резинки для волос… дорогие боги, как же их у него много. Интересно, когда у него день рождения? Нужно будет подарить ему небольшую сумочку для всех этих штук для волос. Смеясь при мысли о том, какое лицо у него будет при получении такого подарка, я схватила папку, которая раскрылась и наполовину застряла под кроватью.

Бросив взгляд на бумаги, спрятанные внутри, я собиралась закрыть её и сунуть в сумку, когда что-то привлекло мое внимание. Я так резко присмотрелась во второй раз, что, казалось, мозг подпрыгнул в черепе. Какого хуя?

Зернистая фотография была распечатана на стандартном листе бумаги, и я почти не узнала лицо, смотревшее на меня в ответ. Какого черта у Кама фотография моей матери?

Осев на задницу, я вытащила остальные вещи из папки, и прямо за этой оказалась еще одна фотография. Лори была гораздо моложе. Она стояла рядом с невероятно красивым мужчиной, и оба были одеты с иголочки. Что здесь происходит? Я перевернула фотографию, и на обороте почерком Кама было нацарапано: «Лора Уокер, Хол Ларсон, Рождество 1991 года, последнее известное местонахождение: Изумрудные Озёра, доставить живой».

Капля упала на бумагу, и я поняла, что плачу. Упали еще капли, стекая по моему лицу и размывая чернила от его ручки. Сердце, казалось, вот-вот взорвется, всё внутри туго скрутилось, а горло словно сузилось так, что я не могла сделать глубокий вдох.

Он… он использовал меня?

— Нет, пожалуйста, нет, — взмолилась я, и из груди вырвался всхлип.

Это был только Кам? Или они все в этом замешаны? О боги. Мой желудок перевернулся, и я, пошатываясь, встала, бросившись к унитазу, где успела как раз вовремя, чтобы меня вырвало. Как он мог? Как они могли? Этого не может быть…

Каким-то образом я доковыляла обратно в спальню, собрала бумаги. Единственной изобличающей уликой были эти две фотографии. Больше ничего, что намекало бы на то, почему они на самом деле здесь. Мне нужно было убираться отсюда. Прямо сейчас. Я застегнула рюкзак и вынесла его в гостиную. Что, черт возьми, мне делать?

У меня было не так много времени на раздумья, потому что дверь открылась, и по лестнице поднялись шаги: вошел Слоан и заметил меня, как только оказался в квартире. Его лицо побледнело, и он шагнул ко мне, но я попятилась, едва не споткнувшись о журнальный столик.

— Рыжая, что случилось? Почему ты так расстроена? — Он потянулся ко мне, но я не хотела, чтобы он прикасался ко мне. Я хотела кричать и вопить, но когда я открыла рот, из него вырвался лишь звук убитой горем женщины. Слова не шли, мой голос был сломлен. Боль. Так много боли.

Рухнув обратно на диван, я спрятала лицо в ладонях, чувствуя, что слезы вот-вот утопят меня.

— Ты меня пугаешь, женщина. Я не умею обращаться со слезами. Что. Произошло? — потребовал Слоан, и я убрала руки, чтобы снять с плеча рюкзак и швырнуть его прямо в его тупое ебаное лицо.

— Значит, это был только Кам? Или вы все лгали мне в лицо всё это время, Слоан!? — закричала я, вскочив и бросившись на него.

Рюкзак выпал из его рук на пол как раз вовремя, чтобы он успел перехватить мои руки и крепко обхватить мое тело своими.

— О чем ты, блядь, говоришь? Может, ты, блядь, успокоишься? — прошипел он, пока я извивалась и вырывалась из его хватки, как дикая кошка.

— ПОШЕЛ. ТЫ! Посмотри в ту папку, Слоан! Скажи мне, что это, блядь, такое! — Мое дыхание было частым и поверхностным, температура тела росла от гнева, который брал верх над грустью.

— Сейчас я тебя отпущу, а ты усадишь свою задницу, чтобы я мог посмотреть. А теперь, сидеть! — рявкнул он, толкая меня на диван. Я сердито посмотрела на него, вытирая слезы, которые всё никак не унимались. Только не эти парни, пожалуйста, звезды.

Лицо Слоана оставалось бесстрастным, пока он открывал папку и пролистывал лежащие в ней бумаги.

— Что именно я должен здесь найти?

У меня отвисла челюсть, потому что либо он был чертовски хорошим лжецом, либо действительно ничего не знал об этих фотографиях. Решив, что у меня сейчас нет времени выяснять, что из этого правда, я встала и протиснулась мимо него.