Облизнув пересохшие губы, я пытаюсь держаться за мысль, убирая руку.

— Нам стоит попросить Доджа проверить камеры, — мои глаза распахиваются, когда ладонь Кейна накрывает мой рот.

— Хватит, — приказывает он. — Сейчас никакой работы. Не думай ни о чём, кроме меня и этого момента.

— Кейн, — начинаю я, но его рука скользит вниз между моих грудей, разжигая желание.

Я не надела пиджак обратно, Зейн не позволил мне, и теперь его брат пользуется этим, лаская мою кожу, пока я не выгибаюсь навстречу его прикосновению. Губы старшего Сай изгибаются в самоуверенной ухмылке, и я пытаюсь отстраниться, но его рука скользит мне на спину, удерживая на месте. Он наклоняется и втягивает в рот один из моих болезненных, тугих сосков, унимая саднящую боль после грубых рук его брата.

— Кейн.

Его губы приподнимаются у моей кожи.

— Ш-ш-ш, чертовка, я с тобой. Если разбудишь их, мне придётся делиться, а делиться мне сейчас не хочется, — предупреждает он, прикусывая мою грудь, и я ахаю. В его словах – собственничество.

Я не должна это позволять, но позволяю, потому что мне это нужно слишком сильно. Мне нужен оргазм, и вот он здесь. Я знаю, что не должна, но все границы уже давно пересечены. Что такого в ещё одной? Схватив Кейна за волосы, я тяну его голову вверх, пока тёмные глаза не впиваются в меня. Тянусь вниз и разрываю на нём рубашку. Звук пуговиц, ударяющихся о пол, громкий, но он не реагирует.

— Руки на подлокотники кресла. Если пошевелишься, я разбужу твоего брата и трахну его вместо тебя.

Глаза Кейна сужаются, но он делает, как велено. Убедившись, что он не пошевелится, я отпускаю его волосы и опускаюсь на колени перед креслом, ведя языком вниз по его шее. Я останавливаюсь, чтобы пососать чувствительную кожу на изгибе его плеча, пока его дыхание не срывается дрожащим выдохом. Прикусив, я жду, пока он не зашипит, затем успокаиваю это движением языка и продолжаю. Я повторяю это по каждому сантиметру кожи, до которого могу дотянуться. Жаль, что в комнате темно, потому что я хочу видеть его золотистые мышцы. Но я их чувствую, и с этим придётся смириться.

Его пальцы сжимаются на древесине, вцепляясь, пока голова не откидывается назад. Затуманенный взгляд не отрывается от меня, пылая желанием, а я вылизываю и посасываю, прокладывая путь по его груди, оставляя свои метки, заводя его, делая таким же нуждающимся, как и я. Между нами это игра на власть, никто не хочет проиграть, но это ещё и весело.

Я дразню его, проводя языком вдоль верхнего края его штанов.

— Чертовка, — рычит Кейн, и я понимаю, что он уже на грани. Интересно, как далеко я смогу его завести…

Расстегнув верх его брюк, я просовываю язык внутрь, и вот тогда получаю ответ.

Меня дёргают к нему на колени, я снова оказываюсь верхом, и Кейн срывает с меня штаны, так что я остаюсь голой, а затем освобождает себя. При тусклом свете я успеваю его рассмотреть, и у меня перехватывает горло. Киска сжимается от одной мысли о нём внутри. Он огромный, чуть изогнутый на головке, и такой широкий, что будет больно самым правильным образом.

— И где ты вообще находишь бельё, которое на тебя налезает? — бормочу я, а он усмехается, приподнимая пальцем мой подбородок, пока я не встречаюсь с его взглядом.

— Рад, что я тебе нравлюсь. Я хорошо выгляжу, но ощущаюсь ещё лучше. Дай мне показать тебе, чертовка, — это его способ спросить разрешения, и от этого последняя крошка моего самоконтроля рассыпается. Между нами нет места ни сомнениям, ни старым воспоминаниям.

Это Кейн. Он никогда не отнимет у меня выбор.

Я приподнимаюсь и беру его рукой, затем опускаюсь, пока его широкий кончик не прижимается к моему входу, заставляя его глухо рыкнуть.

— Тогда покажи, или ты только языком мелешь, Сай?

Он не тратит ни секунды, хватает меня за бёдра и насаживает на себя до упора. Когда я уже готова была закричать от внезапного вторжения, он хлопает ладонью по моему рту. Я извиваюсь, пытаясь отстраниться. Слишком большой, слишком толстый. Это так хорошо, но больно, и он не даёт мне сбежать. Его взгляд впивается в мой, когда он убирает руку с моего рта, и эти изящные пальцы находят мой клитор и начинают терзать. Он использует знание моего тела, заставляя меня всхлипывать.

Я всё ещё не в силах двигаться, чувствуя каждый его твёрдый сантиметр и его пальцы, пока оргазм, который начал Зейн, не разрывает меня. Я вскрикиваю, и Кейн впитывает этот звук, наблюдая, как я кончаю, дрожа на нём, моя киска сжимает его член, и тогда он начинает двигаться. Его рука всё ещё между нашими телами, так что каждый жёсткий толчок его бёдер прижимает мой клитор к его пальцам.

Удовольствие, которое уже шло на спад, снова поднимается, разливаясь по мне, пока я не начинаю двигаться вместе с ним. Я встречаю его жёсткие толчки своими, отказываясь отдавать Кейну весь контроль. Мы не говорим, наши лица так близко, что дыхание смешивается, но мы не целуемся. Мы просто смотрим друг на друга, этот зрительный контакт интимнее всего, что мы делаем, и первой отвожу взгляд именно я.

Я целую его, чувствуя вкус крови, смешанный с его вкусом, а потом углубляю поцелуй, когда мы ускоряемся, находя быстрый, жёсткий ритм. Кресло качается от наших движений, предостерегающий скрип достигает моих ушей, но я не останавливаюсь, и Кейн тоже. Нам обоим это было нужно слишком долго. Проведя руками вверх по его груди, я выкручиваю его соски, а потом впиваюсь ногтями ему в плечи, оседлав, желая кончить снова. Интенсивность этого огня между нами должна бы пугать меня, но я уже слишком далеко зашла.