— А ты нет? — дразнит Зейн, и его лицо становится для меня всем. Мне не нравится, как скручивает живот и как учащается сердцебиение от его близости. Я не хочу его. Не хочу. — Теперь ты виновата в том, какими мы стали. Мы раньше даже не смотрели на женщин больше одного раза, а теперь мы все всё время думаем о тебе, из кожи вон лезем, чтобы тебя впечатлить.

— Ты это называешь впечатлять меня? — огрызаюсь я.

— Тогда чего ты хочешь? Город? Страну? Миллионы? А как насчёт каждого твоего врага мёртвым у твоих ног? — спрашивает Зейн.

— Они уже там, — сладко отвечаю я. — Деньги я приму, но это не значит, что я приму вас.

— Жестоко, — мурлычет он, ведя пальцами по моей руке к шее, которую он сжимает, чтобы подтянуть меня ближе, пока наши носы не касаются. — Назови. B это твоё, пока ты тоже наша.

Напряжение в его взгляде почти меня ломает. На мгновение я почти верю, что мужчины вроде них могут быть серьёзны насчёт такой, как я, но сладкий голос отвлекает моё внимание от него, и я откидываюсь назад, наклоняясь в сторону, чтобы увидеть молодую женщину у нашего стола. Она смотрит на нас большими оленьими глазами, а потом переводит взгляд на Кейна. Она юная, скорее всего ей чуть за двадцать, на ней шёлковое платье цвета сливочного масла. Её потрясающее лицо накрашено до совершенства, а маникюр и украшения выдают, что она из богатой семьи, как и её манеры, как и то, что витает вокруг неё.

— Привет, мистер Сай. Вы меня помните? Я Ребекка Тиннс. Мы уже встречались на одном мероприятии, — сладко говорит она, наклоняясь в кабинку к Кейну и кладя руку на рукав его пиджака. Длинные идеальные ногти с французским маникюром вдавливаются в ткань, и она нервно взмахивает ресницами.

Кейн смотрит на руку на своём предплечье, на мгновение выглядя раздражённым, прежде чем встречается со мной взглядом и ухмыляется, наклоняясь к женщине так, что её грудь прижимается к его боку.

Я пью вино, глядя на неё, прекрасно понимая, что он делает. Признаюсь, во мне шевелится укол чего-то, чему я не хочу давать имя, но я также знаю: щёлкни я пальцами, и он будет стоять на коленях, умоляя меня.

— Мне нравится твоё платье, — бормочу я, и её взгляд дрожит, перескакивая на мой, когда я намеренно смотрю ей на грудь, оценивая декольте. — Ты здесь одна?

Её глаза расширяются, когда она переводит взгляд между Кейном и мной.

— Я с моим старшим братом.

— Он, должно быть, очень красивый, раз у него такая прекрасная сестра, — мурлычу я, и её щёки окрашиваются красным, ногти впиваются в руку Кейна, но в её глазах вспыхивает интерес, особенно когда я наклоняюсь и трогаю пальцами выбившийся локон её идеальных светлых волос.

— Ох бля, спорю на Бугатти она выиграет, — шепчет Зейн.

— Идёт, — отвечает Нео.

Я игнорирую их и мягко улыбаюсь ей, подпирая подбородок другой рукой, продолжая играть с её волосами, пока она подаётся вперёд.

— Лучше поиграй со мной, а не с ним. Со мной намного веселее.

— Я-я…

Я опускаю руку и беру её ладонь, мягко разворачивая, и провожу ногтями по её бешено бьющемуся пульсу. Наклоняю голову, чтобы поцеловать то же место, но между моими губами и её кожей оказывается чья-то ладонь, и я целую её тыльную сторону.

— Достаточно, — рявкает Кейн и жестоко отталкивает женщину. — Уходи сейчас же, пока я тебя не убил.

Она отрывает от меня взгляд и переводит его на Кейна, резко кивает, а потом снова смотрит на меня, пока я машу ей пальцами.

— Блядь, — бурчит он, ущипнув себя за переносицу. — Я пытался заставить тебя ревновать, но в итоге всё обернулось против меня.

— Никогда не играй со мной, Кейн. Ты всегда будешь проигрывать.

— Далеко бы ты зашла, чтобы выиграть это? — спрашивает он, раздражённо глядя на меня.

— Настолько далеко, насколько нужно. Я никогда не проигрываю, — пожимаю я плечами.

Музыка будто становится громче, и я поворачиваюсь и смотрю, как пары выходят на танцпол. Зейн выскальзывает из кабинки, застёгивает пиджак, затем протягивает мне руку.

— Окажешь ли ты мне честь потанцевать со мной?

— Нет, — отрезаю я, делая глоток вина.

Его глаза на мгновение становятся грустными, прежде чем улыбка делается злой.

— Это потому, что ты не умеешь?

Я знаю, что он нарочно меня подначивает, и, чёрт подери, это работает. Осушив бокал, я выскальзываю из кабинки, хватаю его за руку и тащу на танцпол, пока он посмеивается, и, когда мы разворачиваемся, я вцепляюсь в его руку.

— Я веду.

— Как скажешь, — он пожимает плечами, проводя одной рукой вниз по моей спине, но я тяну её вверх, и он озорно ухмыляется, когда она устраивается у меня на талии. Его другая рука в моей, пока я разворачиваюсь и начинаю танцевать под музыку, ведя его. Его ноги двигаются легко, будто он плывёт по танцполу.

— Дай угадаю, вас заставляли ходить на уроки? — спрашиваю я, понизив голос, потому что мы так близко.

— С детства, — отвечает Зейн. — Наш отец хотел дать нам лучшие возможности в жизни, но ты меня удивляешь. Ты хорошо танцуешь.