Я слышу её вздох даже сквозь пламя.

Я помогаю Тейлор зайти в наш дом, но она замирает на пороге.

— Не обращай внимания на бардак и трупы, — бормочу я, усаживаю её на диван и спешу в ванную.

Я достаю одну из множества аптечек, которые у нас распиханы по всему дому. Опустившись перед ней на колени, я поднимаю её руки. Запястья в синяках, но не сильно, слава богам. Я аккуратно наношу гель от синяков, а она оглядывается, прищурившись.

Она злится. На меня точно сейчас будут орать, так что я молчу, пока обрабатываю порез на её голове там, где её вырубили, и закрываю его. Закончив, я откидываюсь назад, ожидая выволочки, но она удивляет меня, накрывая мою руку ладонью.

— Спасибо, Бэкс, что пришла за мной, — тихо говорит она, глядя мне в глаза.

— Всегда. Мы семья, — отвечаю я так, будто это очевидно, потому что для меня так и есть.

Я всегда буду её защищать. Мы сёстры. Я не могу не улыбнуться, но, оглядевшись, добавляю:

— Я тебя люблю, но это я убирать не буду.

Она смеётся, и это, в свою очередь, заводит меня, пока мы не распластываемся на грязном диване.

— Так кто они были? — спрашивает она, когда мы затихаем. — Они почти ничего не говорили. Было очевидно, что я просто наживка.

— Никто важный.

Я не хочу её тревожить, да и с этим уже разобрались. Я стараюсь держать её подальше от этой жизни, насколько могу. Получается плохо, но я правда стараюсь изо всех сил.

— Лорен, кстати, в порядке. Я проверила. Завтра она вернётся, так что, думаю, нам стоит убрать трупы.

— Я устала, — ноет Тейлор, — и это твоя очередь закапывать.

— Ага, щас, я в прошлый раз делала это из-за того идиота, который тебя до дома преследовал, помнишь? — ворчу я, сверля её взглядом, и она садится ровнее.

— Меня сегодня вечером взяли в плен, Бэксли.

Её глаза сужаются, и я тоже смотрю на неё в упор.

— Мне пришлось тебя спасать. Я запястье ушибла, — огрызаюсь я.

— Меня вырубили.

— Мне пришлось убивать людей.

Мы обе буравим друг друга взглядами, и ни одна не выигрывает нашу обычную игру.

— Камень, ножницы, бумага? — наконец предлагает она, и я киваю.

Мы обе выкрикиваем и показываем руку, и я стону, когда она выигрывает.

Усмехнувшись, она встаёт.

— Обязательно отдраишь все полы. Нельзя, чтобы Лорен увидела хоть каплю крови. Швабра в шкафу в коридоре. Я иду спать. Развлекайся.

Хихикая сама с собой, она поднимается наверх, а я оглядываюсь на этот кошмар.

— Спасаешь сучку и всё равно приходится убирать.

Я смотрю на своего нового лучшего друга, – полотенце.

— Ты бы меня не заставило этим заниматься. Интересно, можно ли кому-то заплатить. Им бы стоило открыть сервис по вывозу трупов. Чёрт, да мне самой бы стоило, и вот я уже просто разговариваю сама с собой.

Я поднимаюсь на ноги и упираю руки в бока.

— Ладно, кто из вас, ублюдков, пердит, потому что тут воняет?

Никто не отвечает.

Потягивая детокс-сок, я смотрю новости, одновременно листая телефон.

— «Пожар удалось окончательно потушить около пяти утра. Полиция считает, что выживших нет, и правоохранительные органы не говорят, было ли это несчастным случаем или поджогом, но местные жители полагают, что человек, владевший этим некогда прекрасным особняком, был тесно связан с наркоторговлей».

Это цепляет моё внимание, и я скольжу взглядом по экрану, где показывают обугленные остатки дома. Я его не узнаю, значит, это не из тех, кого мы знаем или с кем работаем.

Кто бы это ни был, ночь у него явно выдалась крайне паршивая.

— Мы их знаем? — спрашиваю я у охранников в комнате.

— Нет, сэр, — отвечает один. — Могу разобраться, если вы хотите.

— Нас это не касается. Оставь. Просто держи это на контроле. Если кто-то поджаривает криминальных боссов заживо, нам нужно убедиться, что они не идут за нами, — приказываю я.

— Да, сэр, — отвечает он, и я снова фокусируюсь на телефоне.

В этот момент входит Зейн, в одном только шёлковом халате, садится во главе стола, берёт кофе и встречается со мной взглядом. Я просматриваю цифры в последнем письме, обновление по казино, которое мы строим, пока жду, когда он заговорит. Он был допоздна занят, угощал и убалтывал для нас каких-то гендиректоров после чтения контрактов. Я не пропускаю царапины на его груди, но не комментирую.

Мы все приносим жертвы ради семьи.