Это мучительно. Ужасно. Божественно.

Мне этого так мало и так много одновременно. Я сгораю от возбуждения, которое не находит выхода.

Я не могу больше. Не могу терпеть эту сладкую, выворачивающую наизнанку агонию.

Всё смущение, вся гордость, все эти дурацкие принципы – к чёрту. Они сгорели в этом огне.

Я задыхаюсь, смотрю на мужчину сквозь затуманенные слезами желания глаза.

Его лицо близко. Взгляд твёрдый, ожидающий. Он держит меня на краю пропасти, и единственный мост через неё – это его условия.

Я ловлю воздух рваными вдохами, грудь ходит ходуном, мысли путаются. Тело требует, просит, умоляет.

– Для тебя! – крик вырывается из самого горла. – Для тебя нарядилась. Хотела быть красивой… Боже… Для тебя!

– Умница.

И мужчина немедленно награждает меня. Его пальцы снова становятся точными, властными, безжалостными.

Самир прикусывает кожу на моей шее, оставляя отметку. И делает очередной круг по клитору.

Это последняя капля. Последний толчок в бездну, на краю которой он так долго меня держал.

Я кончаю. Всё внутри словно взрывается, разрушая меня до основания. Обжигает наслаждением, крик удовольствия заполняет комнату.

Тепло растекается по венам, в глазах темнеет, мир исчезает. Есть только этот вихрь полного наслаждения.

Я содрогаюсь. Всё тело бьётся в серии мелких, непрекращающихся конвульсий. Пальцы впиваются в плечи мужчины.

Я кончаю долго. Чувственно. Несмотря на грубость обстановки, на резкость, с которой мужчина довёл меня до этого, сам оргазм…

Нежен. В своей всесокрушающей силе он милосерден. Он забирает боль, забирает фрустрацию, оставляя после себя только пустоту.

Наполненную золотистым, блаженным покоем.

Мне никогда не было так хорошо.

Я медленно прихожу в себя. Пульсация затихает, отдаваясь эхом в грудной клетке.

Сладкая, парализующая нега обволакивает каждую мышцу, делая их ватными, послушными, лишёнными воли.

Я даже не осознаю сразу, как Барс подхватывает меня на руки. Моё тело, обмякшее и податливое, легко отрывается от холодной поверхности стола.

Мужчина садится на один из тех самых железных стульев, и я опускаюсь сверху.

Головка его члена упирается прямо в мою дырочку, всё ещё влажную, пульсирующую и невероятно чувствительную после только что пережитого.

Я инстинктивно сжимаюсь внутри, слабый спазм пробегает по всему телу.

Ох, я даже не заметила, когда он расстегнул брюки. Или когда скинул футболку.

Всё произошло в том промежутке, когда я была никем, просто телом, переживающим катарсис.

Я скольжу ладонями по плечам Самира. Кожа под моими пальцами горячая, гладкая, живая. Мускулы твёрдые как гранит.

Его член скользит по моему лону. Вверх-вниз. Собирая влагу, размазывая её, находя каждую чувствительную точку снаружи, но пока не проникая.

После оргазма каждое прикосновение кажется обострённым в тысячу раз. Тлеющие угли внизу живота снова начинают раздуваться.

– Пиздец влажная, – хрипло произносит Самир. – Я буквально чувствую, как ты капаешь на мой член.

– Самир! – всхлипываю я, пряча лицо в его шею.

– Давай, пташка. Проверим, как быстро ещё ты можешь кончить.

И прежде чем я успеваю что-то понять, его руки направляют меня. Его бёдра слегка приподнимаются.

Член давит сильнее. Уже не скользит. Нацеливается. И проникает. В этом положении ощущение другое. Более глубокое, более всепоглощающее.

И из-за того, что я только что кончила, всё внутри невероятно чувствительно, мягко, податливо, но при этом каждый сантиметр его члена ощущается с болезненной, почти невыносимой чёткостью.

Я трепещу. Мелкая дрожь бежит по коже. Ощущения запредельные.

Барс хватает края моей блузки и одним грубым движением стягивает её через голову. Тонкая ткань рвётся где-то сбоку с неприличным звуком.

Пальцы Самира тут же впиваются в мои волосы у затылка, откидывая голову назад, открывая шею и грудь.

А его губы, горячие и влажные, припадают к моей коже. Он целует. Его рот скользит по ключице, опускается ниже, находит выпуклость груди, прикрытую тканью лифчика.

Мужчина прижимается губами к соску через кружево, облизывает это место, заставляя ткань промокнуть и прилипнуть к коже.