– Не могу понять… У вас не тот взгляд, несоответствие, будто жизнь на самом деле не ваша, чужая.

– Хотите открою тайну?

– Хочу.

Я прикусила губу и лукаво прищурилась. Как же он мне нравился! И было внезапно так хорошо, что я не собиралась притворяться скромницей. Женя еще не знал, что он мне больше – никто. Что я отныне свободна и могу смотреть на мужчин с тем любованием, с каким хочу.

– Представьте себе миг, в который человека отпускает все больное. Весь багаж прошлого, искаженное восприятие, шоры, навязанные убеждения. Остаешься только ты сам наедине с правдой, желаниями, мечтами и впервые видишь кристально ясно – кто есть ты, кто есть твое окружение.

– И вы?..

– Я красивая, зрелая, талантливая и умная женщина. Я не принадлежу никому, кроме себя. Я сама отвечаю за свою жизнь. А самое удивительное – еще пару часов назад, стоя на перроне рядом с тем, кого выбрала, я заслуживала его. Я была достойна его. А в вагон уже зашла другая Олеся – протрезвевшая, снявшая тучу очков со стеклами всех цветов и всех видов грязи. Поэтому вы и не можете понять – вы видите нового человека в старых обстоятельствах, и чувствуете диссонанс.

– Разве можно за один миг изменить то, на что по идее уходят годы работы над собой?

– Редко, но бывает. Со мной случилось.

– Трагедия?

– Нет. – Я засмеялась. – Никакой шоковой терапии. Прибыл поезд, проводница сверила билеты, я подняла ногу на первую ступеньку и подумала… я не кошка, у меня нет девяти жизней.

– И что вы будете делать дальше?

– Возьму паспорт, деньги, кофту для тепла. И сойду с поезда на следующей станции. Меня ничто не держит, все мосты сожжены. Я счастлива.

– А завтра вы ужаснетесь. И все быстро откатится назад, где отвратительно, но знакомо и потому не страшно.

– Поверьте, надышавшись таким кислородом, уже никакая сила неспособна будет меня вернуть к вони. Познав чувство здоровья, разум не вернется в болезнь. Это как хирургическое вмешательство – движение скальпеля, стежок шва, и благостное пробуждение после наркоза.

– Я смотрю на вас, и верю каждому слову. У вас горят глаза, Олеся, я такого потрясающего взгляда давно ни у кого не встречал. Вы не протрезвели, вы, наоборот, опьянены… хочется выпить того же вина и окунуться в то же счастье.

– Свой путь вы выбираете сами.

Женя изошел на желчь, когда я вернулась. Во-первых, ни с чем, во-вторых, он думал, что я застряла в туалете, в-третьих, злился что так надолго и так не вовремя, когда он нуждался в обслуживании. Я палец о палец не ударила. Села с краю, стала смотреть в окно на закат, и пропускала мимо ушей все, что мне выговаривал этот гадкий и чужой человек.

Чтобы не терпеть большего скандала, я дождалась минуты, когда Женя пошел в туалет сам, и достала из большой сумки деньги и паспорт, теплую кофту. Документ с наличными спрятала в карманы джинс, а кофту сразу на плечи накинула.

К полуночи, прибыв на станцию городка «Белополье», вышла и стала медленно прогуливаться по перрону. Дошла до хвоста поезда, дождалась гудков и оповещений, и проводила взглядом уходящую дальше прошлую жизнь.

– А вы не шутили. – Попутчика только сейчас заметила за всей небольшой толпой полуночных газетчиков и лоточников. – Меня зовут Игорь.

– Хотите со мной, Игорь?

– Хочу.

– Вы мне так нравитесь, что лучше новости быть не может. Пойдемте искать ужин и ночлег. И учтите, мне все равно – хорошо вы обо мне подумаете или плохо, но этой ночью я намерена залезть к вам в постель и заняться любовью.

– Прекрасный план. Начнем с того, что перейдем на «ты».

Глава вторая

Я стояла в первых рядах большого полукруга сотрудников и не могла не улыбаться, впервые увидев руководителя отдела.

– У вас есть какой-то вопрос, Софья Николаевна?

– Нет.

Какой же он был красивый! Помятый слегка – по возрасту, легкие залысины есть, под глазами чуть темно и провалено, но последняя черта ему шла – чистые белки и голубые радужки казались ярче, делая глаза особо молодыми на не молодом лице. Волосы темные, прямые, но легкие и зачесанные на косой пробор. Застрял в старомодном. И опять же – не портило, придавало образу чего-то романтичного, – погрустневший от прожитых лет музыкант, артист, художник, путешественник. И он в первую очередь глазами выкрал мое неискушенное сердце. Такой живой, такой умный взгляд.

– …нужен?

Говорил, и последние полминуты смотрел в мою сторону, а, спустя паузу, Валешина рядом толкнула под локоть:

– Чего молчишь?

– Меня о чем-то спросили? Извините, Вадим Михалыч, я напрочь не слышала, очаровалась. Вы слишком красивый, влюбляюсь стремительно и до глухоты.

– Я спросил – наставник вам нужен? Все новенькие обычно курируются первые два-три вызова, а вы отказались. Не передумали?

– Нет, спасибо. Работа простая.

Валешина шепнула мне в ухо, едва руководитель опустил голову, чтобы посмотреть в следующий пункт: