— Да, я просто не могу сейчас с этим справляться. Суд кажется каким-то затмением, блокирует всё остальное в моей жизни. Я не смогу двигаться дальше и делать что-то другое, пока всё не закончится. Может, даже и после этого.

Ты когда-нибудь думал, что суд может помочь успокоить демонов? — рука Спенсера легла на ногу Аарона, и Аарон закрыл глаза всего на мгновение, чувствуя через джинсы тепло на своей коже. Ему было так холодно без Спенсера.

Аарон кивнул. Он мало о чём ещё думал.

На сцену поднялась высокая фигура, и собравшаяся толпа умерила бормотание до тишины. Он выглядел слишком молодым, чтобы быть психиатром: может, лет двадцать пять, и одет был в джинсы и клетчатую рубашку. Внизу торчала майка, не заправленная. Он поднялся по паре ступенек и встал перед кафедрой. Закатав рукава до локтей, он обнажил худые предплечья, а затем положил стопку бумаг рядом с микрофоном. Он опустил голову и схватился за бока кафедры. Долгое мгновение казалось, будто он молится, но затем он снова поднял голову и посмотрел на море лиц.

— Я... эм... Я не оратор. Мне не нравятся толпы или группы людей, и разговаривать не очень нравится. Но мой доктор говорит, что это поможет восстановлению, хоть я и не знаю как, — оратор провёл пальцами по взъерошенным чёрным волосам, и его тёмные глаза метались по комнате, с опаской и тревогой. Аарон понимал, каково это. Это он мог стоять перед комнатой, если бы мог функционировать.

— Меня зовут, эм, меня зовут Зак Тайлер, и чуть больше десяти лет назад меня похитили в джунглях Южной Америки и взяли в плен. Я приезжал туда в гости к тёте, которая занимается исследованиями, и, боже, я был глупым засранцем. Если бы я держал рот на замке, всё могло бы быть в порядке. Но я не молчал. Я пререкался с лидером какой-то сумасшедшей военной группировки и провёл следующие пять лет в клетке, где меня пытали и насиловали. Я давно забыл, как жить.

Аарон заёрзал на стуле, ему было некомфортно от ужасающе откровенной истории парня. Ему хотелось спрятаться за Спенсером, убраться подальше, сказать Спенсеру, что они должны уйти. Было больно слышать, как запертый в клетке мужчина проходил всё, через что прошёл сам Аарон, но затем он сказал то, что заставило Аарона задержаться.

— Когда я вернулся, после того как армия нашла меня и вернула к родителям, мне понадобилось много времени, чтобы привыкнуть, но я привык. Я влюбился и способен поддерживать отношения. Мы занимаемся любовью, и мой насильник не смотрит через моё плечо. Я не могу сказать, что я нормальный, потому что я никогда не буду нормальным, но я функционирую. И сейчас у меня намного больше хороших дней, чем плохих.

Кожу Аарона покалывало от осознания, и он дрожал. Боже, ему хотелось этого. Ему так сильно этого хотелось. Этот парень с таким же успехом мог обещать вечную молодость или помочь паралитику снова ходить.

— И я подготовил эту речь... Мы с Дэвидом часами её перечитывали, но сейчас я стою здесь перед вами и вижу на себе этот загнанный взгляд, снова и снова... Боже, я так часто видел этот взгляд в зеркале последние десять лет, что он навсегда впечатался в мой мозг. Я просто... Я хочу помочь. Я хотел бы знать, как. Чёрт побери, я не знаю, почему он меня сюда поставил, — Зак Тайлер положил руки по бокам кафедры и на долгое мгновение опустил голову. Он сделал глубокий вдох, что было видно даже Аарону и Спенсеру, которые сидели в конце комнаты, держась за руки.

Затем он снова поднял взгляд, не на зрителей, а на стену в конце комнаты. Он смотрел на неё и будто бы собирался с мыслями.

— У меня нет волшебной таблетки или каких-то идеальных шагов, которые вы можете сделать, чтобы стало лучше. Я только могу сказать вам, что делал я. Я только могу сказать, что помогло мне, и, может быть, вы сможете использовать это, чтобы всё было не так плохо.

Спенсер крепче сжал руку Аарона, и тот повернулся.

— Я люблю тебя, — одними губами произнёс Спенсер, и у Аарона перехватило дыхание. Конечно, он знал, что это правда. Ничего не изменилось из-за их разделения. Сердце Аарона билось ради Спенсера, как было последние три года, но то, что он сказал это в тот момент, когда Аарону нужно было это услышать, означало всё.

— Я люблю тебя, Спенсер, очень сильно, — прошептал Аарон, удерживая взгляд Спенсера.

Следующий час Зак Тайлер говорил о том, что годами проходил терапию семь дней в неделю, чтобы быть в силах функционировать. Он говорил о том, как его поддерживали родители и парень. Затем он долгое время говорил о том, как структурировал свою жизнь, чтобы вернуть себе контроль. Он Массачусетский технологический институт и хотел закончить обучение, потому что эти вещи он мог контролировать. Эти жизненные шаги привели к тому, что всё стало более сбалансированным. Аарон слушал каждое слово, делал заметки в маленьком блокноте, который Спенсер достал из кармана. Аарону хотелось записать кое-что из того, о чём говорил Зак, чтобы попробовать это в своей жизни. Одно дело, когда доктор Томас говорил ему всё, что следовало делать. Другое дело — получать подсказки от того, кому они действительно помогли.

Речь закончилась взрывом аплодисментов, и Аарон сразу же встал, но не для перехода к следующему сеансу, а чтобы задать оратору вопрос. Он потянул Спенсера за руку, и они прошли вперёд, где едва ли виднелась клетчатая рубашка парня из-за окружающей толпы. Люди толкались, задавая вопросы, пытаясь заполучить его внимание. Рядом стоял высокий, худой блондин, вмешиваясь при необходимости, но по большей части просто поддерживал спокойствие оратора.

Доктор Томас возник рядом с Аароном и Спенсером, в компании Стефани.