– Да, конечно… – девушка растерянно кивнула, торопливо черканув размашистую подпись.

– Если нужна будет помощь в…

– Я бы хотела заняться продажей дома как можно скорее, – Чарли не дала закончить сочувственную речь и, аккуратно сложив документы в предложенную папку, посмотрела на женщину. – Вы занимаетесь такими вопросами?

– Эм… Если только оформить сделку юридически, – растерялась та. – А также могу порекомендовать риелтора.

– Буду благодарна. Тогда… свяжусь с вами в ближайшее время.

– Вы уверены, что хотите продать дом? Я хорошо знала вашего отца и…

– Да-да, я в курсе, что все хорошо знали моего отца и были от него в полнейшем восторге. Но моя жизнь далеко от Стратфорда, а отца я знала… не так чтобы очень хорошо. Поэтому… Я позвоню вам, спасибо.

Чарли попрощалась и торопливо вышла за дверь. Каблуки гулко стучали по пустому коридору нотариальной конторы, а в груди клокотало раздражение. Слушать в тысячный раз, каким прекрасным человеком был Генри Сторм, не хотелось. Что они знают? Хороший добрый парень Генри, всегда готовый прийти на помощь? Как часто он приходил на помощь дочери? Примерно высылал деньги на счёт учебного заведения, но ни разу не приехал на её выступления, а на выпускном едва появился и тут же исчез, оставив одиноко стоять в окружении счастливых семей.

– Ну всё, хватит, – девушка смахнула злые слёзы. – Тут и думать не о чем…

Казалось, дом совсем не изменился с тех пор, когда Шарлотта последний раз сидела здесь за праздничным столом. Тёмно-красный щербатый кирпич, белые облупившиеся рамы, разделяющие окна на равные квадраты, и девичий виноград, захвативший собой большую часть стен – старая добрая английская классика.

Чарли медленно открыла скрипучую калитку, прошла вдоль группы небольших кустарников у дорожки и дрожащей рукой вставила ключ в замочную скважину. Небольшой холл оказался завален какими-то коробками, а от спёртого воздуха в носу защекотало. Девушка прошла в гостиную, пробежалась взглядом по обстановке, отмечая забитый старым хламом камин в окружении книжных стеллажей, потёртый, облезлый ковёр, пустые бутылки и посуду на журнальном столике. Она приблизилась к окну и резко дёрнула в стороны тяжёлые шторы. В воздух взметнулось облако пыли, и Чарли несколько раз громко чихнула, с силой растирая нос.

– М-да… – девушка растерянно села на диван и откашлялась. – Быстро привести в порядок… Опрометчивое заявление, Шарлотта…

Кухня являла собой образец битвы при Шрусбери 2 . Снова бутылки и гора грязной посуды в раковине. На столе, рядом с корзинкой заплесневелого хлеба, были разбросаны какие-то инструменты. Покосившиеся дверцы шкафчиков не могли скрыть беспорядка внутри, а на облезлых открытых полках громоздились поржавевшие жестяные банки разных мастей. Чарли открыла одну из них и отшатнулась от затхлого запаха.

– Боже… отец, что же с тобой стало… – девушка отставила в сторону банку и закрыла рот ладонью. – Вот тебе и «душа», вот тебе и «друг всем нам».

Хотелось кричать в голос. Кричать с такой силой, чтобы все так называемые друзья отца сбежались на её крик. А потом спросить каждого, как же они не замечали, что их друг и товарищ тихо умирает от одиночества. Только она и сама ничем не отличалась от этих людей. Просто взять и приехать. Что сложного? Но снова и снова Чарли несло на почту – отправить очередную, никому не нужную открытку.

Слёз не осталось. Сил тоже. Девушка обошла остальные комнаты, вышла в сад и разочарованно заметила, что в саду ситуация была не лучше. Кусты и клумбы требовали экстренной помощи, беседка покосилась и напоминала Пизанскую башню.

– Ну что ж… – вздохнула Чарли, подходя к строению, служившему отцу мастерской. – Нет смысла откладывать на завтра то, что может спасти от непрошенных мыслей сегодня.

Она с трудом отодвинула тяжёлый засов и заглянула вовнутрь. На удивление, в помещении царил идеальный порядок. Все инструменты были на своих местах, ёмкости с гвоздями и саморезами разных размеров были подписаны мелким неразборчивым почерком отца, а в углу стоял массивный деревянный стол, казавшийся здесь совершенно инородным предметом интерьера.

– Где-то тут должны лежать мешки… – Чарли окинула взглядом небольшие деревянные стеллажи. – Вот же!

Она схватила рулон и направилась в дом. В мусор полетело всё, что плохо лежало, и через несколько часов по дому смело гуляло эхо. Мусорная служба вынесла даже диван и кресло, а Чарли сидела на голом полу, привалившись к очищенному от хлама камину и ела доставленную пять минут назад пиццу, задумчиво глядя по сторонам.

– Помыть, повесить новые шторы и прикупить мебель… – рассуждала она, убирая сырную ниточку пиццы с блестящего подбородка. – Шкафы и полки на кухне можно просто выкрасить, а в остальных комнатах только текстиль и заменить. В целом, работы не так чтобы много, да и денег на всё должно хватить. Потом организую работу по продаже, а сама смогу уже вернуться в Бирмингем. Только бы Люк Бетелл не из вежливости мне визитку пихнул.

Она покончила с пиццей, сложила недоеденное в контейнер и убрала в холодильник, отметив про себя, что его тоже стоит заменить. Оставалось постелить свежее бельё и прибегнуть, наконец, к спасительному сну. Но планам не суждено было сбыться. Калитка скрипнула. В окно Чарли увидела, как к дому направляется дородный мужчина с небольшим саквояжем в руке. Девушка, не дожидаясь стука, вышла навстречу.

– Мисс Шарлотта! Как подросла с нашей последней встречи! – пробасил мужчина. – Ты и не помнишь меня, наверное! Я Фрэд, добрый друг твоего отца… Упокой, Господь, его душу.