— Выглядит довольно жестоко, — нахмурившись, проговорил Ральф, глядя, как жокеи хлещут своих лошадей, мчащихся бешеным галопом по скаковой дорожке Сиены.

— Они, как и у нас, скачут на неоседланных конях, Джорджия, — прошептал Фалько.

— Похоже, тут это намного сложнее, чем было у меня, когда я тоже пробовала так ездить, — ответила Джорджия, думая о том, будут ли Звездные Скачки такими же стремительными и безжалостными, как Палио. Жокеи выглядели намного старше Чезаре и, судя по всему, не уроженцами Сиены, а приезжими профессионалами.

Когда Ральф отвез Фалько домой, Джорджия решила пораньше лечь спать. Ей хотелось оказаться в Реморе к началу следующего тренировочного заезда, поскольку она не могла даже представить, что же собирается делать Паоло. Джорджия готовила себе на кухне чашку горячего шоколада, когда туда зашел Рассел, явно настроившийся устроить набег на холодильник.

— Не понимаю, как ты выносишь рядом с собой этого мальчишку, — проговорил он, сделав вид, что дрожит от отвращения. — С такой ногой, как у него. Меня от одного его вида трясти начинает.

Остановившаяся на пороге кухни Мора выглядела явно шокированной.

— Ты же не думаешь так на самом деле, Рассел? — сказала она.

— Да нет, просто шучу, — немедленно пошел на попятную Рассел.

— Не думаю, что тут есть что-то смешное, — проговорила Мора резче, чем она когда-либо разговаривала со своим пасынком.

Выходя, Рассел окинул Джорджию переполненным ненавистью взглядом.

— Пойдем, красавица моя, — в самый разгар ночи прошептал Мерле Энрико. — Сегодня у нас будет необычный маршрут.

Черная кобылица, ставшая совсем уже взрослой, быстро летела в сторону Реморы, управляемая человеком, к которому успела привыкнуть. Полет продолжался дольше обычного, но Мерла только наслаждалась, работая своими крыльями,

В звездной ночи они летели всё дальше и дальше на юг. Пролетая над стенами большого города, Мерла почувствовала шевельнувшиеся в ней воспоминания. Ей хотелось свернуть на запад, но всадник направил ее к центру города, а затем, слегка натянув поводья, остановил так, что она повисла в воздухе над какой-то открытой круглой площадкой. Мерла понятия не имела, чего от нее хотят, но помнила, что люди, которые были так ласковы с нею, находятся где-то поблизости.

Чезаре провел кошмарную ночь, зная, что к началу утреннего заезда будет всё еще под замком. Ему приснилось, будто он слышит ржание лошади прямо за его окном. Это наверняка могло быть лишь сном, потому что ни одна лошадь не способна подняться на такую высоту. Только Мерла, подумал он, уплывая в другой сон, где Архангел выигрывал Скачки без него, Чезаре. Лошадь вполне могла закончить заезд и победить «scosso», без всадника. Но, конечно же, не стартовать подобным образом.

Услышав звук отодвигаемых засовов, Чезаре бросился к двери, но двое незнакомых ему широкоплечих мужчин не позволили ему выйти из комнаты. Один из них поставил на пол корзинку с булочками, фруктами и кувшином молока. После этого Чезаре вновь остался один, получив возможность утолить телесный голод, но по-прежнему снедаемый душевной тревогой.

— Я хочу, чтобы ты выступила на Архангеле, защищая цвета Овна, — сказал Паоло, ожидавший Джорджию на сеновале с красно-желтыми шапочкой и камзолом наездника, в которых до этого выступал Чезаре. — Ты ведь можешь это сделать? Я имею в виду, что тебе ведь приходилось ездить на неоседланных лошадях?

— Ну… да, приходилось, — сглотнув слюну, ответила Джорджия.

— И ездить на такой крупной лошади, как Архангел? — продолжал допытываться Паоло.

Вспомнив Конкера, Джорджия кивнула.

— В таком случае надень этот костюм и выходи во двор, — сказал Паоло. — Нам пора отправляться на скаковую дорожку.

Слух о необычайном, сверхъестественном событии молниеносно разошелся по всей Реморе. Всё Поле было заполнено людьми с устремленными вверх взглядами. Стояли они отдельными кучками, но было их гораздо больше, чем обычных зрителей утреннего заезда.

Вздымающаяся из фонтана в самом центре Поля высокая, стройная колонна получила дополнительное украшение. На самой вершине ее — гораздо выше, чем могла бы достать любая лестница — закрепленный на шее львицы, развевался розово-белый вымпел Близнецов.

— Это знамение, — говорили реморанцы, не забывая сотворить Руку Фортуны. — Конечно же, победят Близнецы — что тут гадать.

— В этом-то не будет ничего удивительного, — говорили другие. — А вот как знамя попало туда?

— Должно быть, дело рук богини, — произнес чей-то голос. И по всему полю эхом прокатилось: — Dia, Dia!