— Ладно, ладно, убедил, — продолжил хохотать Шелепин, — Подъезжай ко мне, когда сможешь. Надо будет кое о чём поговорить.

— А куда мне подъезжать, Александр Николаевич? — осторожно поинтересовался.

— Здание ВЦСПС разве не знаешь, где находится? Ленинский проспект, 42. От метро «Ленинский проспект» можно пешком добраться. Телефон мой рабочий запиши на всякий случай.

— Спасибо за приятный разговор вам, Александр Николаевич, — понял, что пора закругляться.

— И тебе всего хорошего, Михаил, — попрощался со мной Шелепин.

Судя по жизнерадостному тембру в трубке, настроение я ему поднял основательно.

Появился запыхавшийся Юрка Колдопский со своим дружком из компании блатных хоккеистов Ромкой Тетюшиным и передал мне просьбу от Мини Пятницы, чтобы я срочно с ним связался. Чего ещё этому кренделю от меня понадобилось? Пришлось снова просить позволения у вахтёра позвонить. Ох, совсем забыл про день рождения какого-то там авторитета. Проблема денег у меня теперь не стоит, а ломаться перед какими-то воровскими начальниками не очень то и хотелось. В любой жизни у меня не складывались отношения ни с ментами, ни с криминалом. С ворами дружить — в дерьме купаться. Долго потом не отмоешься. По сути, и с карьерой Вити Токарева пора тоже мало-помалу закругляться. Задвинул эту идейку Мине. Тот жутко всполошился:

— Серый… или как тебя правильно, Миша. Ты же меня без ножа режешь! Таких людей нельзя кидать. Хоть бы раньше об этом созвонился.

— Миня, я, кажется, никаких обязательств на себя не накладывал. Разговор у нас проходил предварительно.

— Понял. Три сотки тебя устроит?

— Не о том речь…

— Пятихатка. Пол штуки получишь… — Миня даже начал заикаться.

Пришлось просто положить трубку, не прощаясь. Внятно же было сказано и русским языком.

Чего-то на душе было такое ощущение, будто чего-то не хватало. А, ясно — Хвоста поблизости не видно. Нет, появился, встал неподалёку и смотрит взглядом вечно побитой собаки.

— Где круги наворачивал, Серёг? — поинтересовался обрадованно.

— Вот, подарок Кабану готовил.

В руках парня появилась деревянная фигурка. Я уже видел её раньше. Хвост тогда вырезал из коряги антропоморфного медведя с широкими плечами и в прикольных штанцах. Теперь он переделал свою скульпурку, сделав её поразительно похожей на Витька Кабана. Не представляю меру его таланта. Даже дыханье перехватило от восхищения. Хвост заметил мою реакцию и заулыбался как-то широко, прям как Гребень. Даже сердце невольно закололо. Хлопнул его по крепкому плечу и предложил:

— Пошли по такому случаю в ресторан, что ли? Пожрём чего-нибудь. У Кабана только ситро с мороженым намечается.

— Мне же там хавать не положено. Я — не шахматист, как ты, — грустно заметил Хвост.

— Не сцы. У меня там блат кой-никакой найдётся.

Заплетык действительно случился, когда молодой и несведущий официант отказался обслуживать Хвоста бесплатно. Пришлось просить к столику самого Зурабыча. После чего мой верный приятель заимел все права участника турнира относительно возможности пожрать в этом ресторане. Удовлетворились с ним одинаковым комплексом, куда входили бифштекс с яйцом и картофельным пюре, салат Столичный, жульен грибной и тарталетка с красной икрой. Завершением праздника желудка послужил бокал тёмно-бордового Каберне.

— А ты круче своего отца, — сыто и удовлетворённо высказался Хвост, когда мы выходили из ресторана.

— Нечем мне с ним мериться. Ни тогда, ни сейчас, — грустно не согласился с ним, — Не в службу, а в дружбу — сгоняй-ка за гитарой. Обещал Кабану на его днюхе новую песню исполнить.

В кафешке веселье было в самом разгаре. Надрывался мафон. На столах стояли бутылки не только ситра. Приглашённые догонялись портвешком и ещё каким-то дешёвым бухлом. Я попросил вырубить музон и принялся наяривать на гитаре с зачётной токаревской хрипотцой композицию «Братишка, с Днём Рождения» Евгения Коновалова. Парни подхватили припев и проорали его хором. Мужественный, с брутальным видом Кабан неожиданно пустил слезу от волнения и принялся мять меня в своих крепких объятиях. Сунул ему конверт с деньгами и открытками и отвалил благополучно в сторону. Подарок Хвоста вызвал целый вопль кабаньего восторга. Снова начались жаркие объятия. Слегка помятый Хвост присоединился ко мне за столом.

Я согласился на одну креманку мороженого и одну чашку кофе. Меня всё пытали про странную жертву ферзя и не верили, что чёрные должны победить. Разговор перекинулся на шахматы вообще. Удивительное время, когда самый отсталый двоечник и хулиган мог сносно разбираться не только в картах, но и в этой интеллектуальной игре. Никому не показалось странным, что дополнительными ассистентами на турнир устроились кое-кто из шайки злобных котов. Например, близкий дружбан Кабана — Толик Цитрамон.

— Шумилов сильно недоволен действиями команды, — вещал со своего места Чинок, — Хотя сам разик бараночку умудрился хватануть. Учитель математики нас сильно подводит — одни проигрыши. А вот Марина Аркадьевна держится классно. Да и я сам ещё ни разу не проигрывал, только ничьих много. Хорошо, что в начальных матчах много очков набрали, иначе бы не удержались в лидерах.

— Уважаю я тебя, Женёк, — заявил Кабан, — В шахматах мощно рубишь, и в хоккее не промах. Жалею теперь, что не пошёл в вашу команду, когда звали.

Разговоры далее коснулись странных происшествий на хоккее с канадской молодёжкой и предстоящих финальных игр на приз Золотой Шайбы в Татарстане. Я рассказал об увольнении тренера Саши, и что нам теперь нечего ловить в финале, поскольку придётся противоборствовать командам из крутых спортивных школ. Там ребята как белки упражняются каждый божий день до потери пульса, а у нас никто даже не захочет ходить на дополнительные тренировки хотя бы три раза в неделю. Будут нас там иметь во все щели, как грудных младенцев. Так что, можно просто так поехать, развлечься на каникулах. Ребята немного приуныли. Физуха в спорте всегда была на первом месте. С этим не поспоришь.