Эледил подошел к девушке и положил на сломанные ребра руки, заговорив на древнем эльфийском языке. Из пальцев принца заструился свет, который осветил всю палатку. Тинтур застонала от боли и открыла глаза.

– Эл, как же я тебе рада, – с трудом произнесла больная.

– Легкие целы, ребра восстановлены, но огромный синяк убрать не получается. – Принц осмотрел свою работу, и был ею явно недоволен. – Надо позвать отца, он поможет, тогда и следа не останется.

– Ни в коем случае! – всплеснула руками девушка, но тут же сжала зубы от боли.

– Конечностями махать не рекомендую, никакими. И вообще лучше не делать лишних движений, – остановил ее Эледил, – дня через два полностью восстановишься.

В палатку вошла эльфийка, фрейлина принцессы Элидриль.

– Леди Тинтур, о, простите, нам запретили Вас узнавать, – служанка потупила глаза. – Ее высочество прислала одежду для бала и велела Вам помочь. Осталось совсем мало времени, чтобы умыться и переодеться.

– Мне танцев сейчас как раз и не хватает, – съязвила гостья, крепко обхватив себя руками.

4.

Прозвучали три удара в гонг, подавая всем сигнал о начале пира. Гости собрались около столовой в ожидании приглашения занять свои места, тихо приговариваясь между собой.

– А где же наш доблестный воин? – язвительным тоном громко спросил Ралион, привлекая всеобщее внимание. – Неужели он решил проигнорировать приглашение двух эльфийских правителей.

Но в этот момент, отвесив поклон владыке Озер, капитан Ночных Стражей обратился к Бериону.

– Ваше величество, позвольте представить Вам и всем присутствующим лейтенанта Ночных Стражей – элрас Тинтур.

Из-за колонны вышла девушка в алом платье с тонкой полупрозрачной золотистой накидкой, которую под грудью поддерживала небольшая золотая брошь с рубином. Рукава накидки закреплялись в нескольких местах, что придавало не только дополнительную воздушность образу, но и открывало рисунок на левой руке. Накидка переливалась в лучах факелов, слепя глаза. Прическу незнакомки поддерживал золотой дракон с маленьким рубином вместо глаза. Фигурка была так удачно расположена, что открытая пасть зверя оказалась в том месте, где начинался золотой локон, выделявшийся на фоне темных волос. Было ощущение, что чудовище только что изрыгнуло пламя. Заниженная талия платья поддерживалась кожаным золоченым поясом, сбоку которого висел алый веер.

Девушка подошла к ошеломлённой толпе гостей и преклонила колено перед владыкой Доралены, что отозвалось в ее теле болью.

– Благодарю Вас, Ваше величество, за оказанную мне честь. – Девушка опустила голову ниже, чтобы никто не увидел, как дернулся от боли уголок ее рта.

В голове Тинтур вдруг прозвучал ворчливый голос Идриль.

«Украшений можно было больше надеть, хотя бы браслеты».

«Главное, что ты в порядке», – прошептала Ринкель, останавливая удивленный возглас мужа, который не ожидал увидеть здесь свою родственницу.

«И никаких больше драк, а то из меня еще тот доктор», – добавил Эледил.

«Здравствуй, милая, ты нас напугала. – Берион, который услышал мысленный диалог семьи, улыбнулся. – Я горжусь тобой, девочка моя. С возвращением».

Тинтур со всех сторон окружили любовь и нежность. Именно способность ощущать чувства без слов Тин получила в наследство от матери, эльфийки, младшей сестры Бериона. А еще три срока человеческой жизни и локон золотистых волос, который вспыхивал в тёмно-каштановой шевелюре, доставшейся от отца, человека королевской крови. Полу эльф Тинтур, Искра Огня, так называли ее в Ланасе за непоседливый характер и любопытство, из-за которых девочка не раз попадала в непростые ситуации. Именно способность воспринимать чувства других и передавать эмоции и мысли на расстоянии выдала присутствие Тинтур ее эльфийским родственникам, когда Стражи переступили границы дворца озерного владыки.

Правитель Доралены взмахом руки позволил Стражу подняться, и гостей наконец-то пригласили за стол.

Тинтур глубоко вздохнула и повернулась к королевской чете из Дремлющего леса. В прекрасной незнакомке трудно было узнать воина, бившегося с принцем какой-то час назад.

– Senfuru (ложь)! – Волна недоверия и возмущения прокатилась по лицу Таварзула.

– Я не понимаю Вас, ваше высочество, – Тинтур изобразила на лице недоумение. – Вы сердитесь?

Взглянув в карие непокорные глаза молодой особы и на ее татуировку, принц остановился. В подтверждении правдивости ситуации младший брат положил руку ему на плечо и сказал: «Senhe. (Это она)».

– Glass, iond (Развлекайся, сын), – Ралион похлопал старшего принца по плечу и направился в столовую. А незнакомка на секунду вскинула бровь.

– Вашу руку, мой храбрый воин. – Таварзул сжал запястье девушки и довольно улыбнулся. – Вечер-то будет веселым.

Пир начался. Стол ломился от угощенья, способных удовлетворить вкусовые предпочтение практически любой расы, кроме темных, конечно. Все присутствующие поднимали бокалы и произносили тосты за здоровье Бериона и в честь прекрасной Элидриль. Очередь дошла до Таварзула.