— А теперь рассказывай, между вами что-то есть? — заговорщицким шепотом произнесла девушка. От такого начала разговора я чуть не подавилась.

— Что? Между кем? — удивленно воскликнула я.

— Только дурочку не строй из себя. Между тобой и Женей. Между вами искры летят с первого дня.

Чувствовала, что щеки наливаются краской. Хотя конечно, что можно скрыть в небольшом коллективе, когда все наши разборки у всех перед глазами.

— Ты что! Нет, конечно!!! Это же нарушение корпоративной этики.

— Ой, какие пафосные слова. Он просто так воздух сотрясает. Не расскажешь?

— Марин, честно, нет ничего. Он меня достал уже. Я уже просто ненавижу его. Это не человек, а машина какая-то. Бессердечный робот, стоит сделать что-то, что выходит за рамки его мировоззрения, то у него как будто все платы перегорают, и он становиться еще и жестоким, — не знаю почему, но я выплеснула на нее все скопившееся напряжение. Марина же сидела, как будто кол проглотила, странно дергая глазом. А я все расходилась. — С самой первой встречи, он же за человека меня не считал. Тупая курица, которая свалилась ему на голову. Это так несправедливо и обидно. Знаешь, сколько я рыдала, порываясь бросить все, но каждый раз думала, что все нормализуется. Но нет! Ему все мало. Если для него есть работа, только работа, а я хочу еще и жить спокойно, без нервного срыва.

Тут девушка не выдержала и прошептала.

— Блин, — и тут до меня дошло, как в дешевых американских комедиях, почему она так себя вела. Я закрыла глаза, выпуская воздух их легких.

— Он за спиной? — прошептала, уже прекрасно зная ответ. Внутри все оборвалось. Какая же я — дура. Ведь на самом деле, так не думаю. Я уважаю то, как Евгений относится к своей работе. И роботом его не считаю, просто у него должно быть все четко и правильно, чтобы был тот результат, которым можно гордиться и не было стыдно за сделанную работу. Я обернулась, но техдира уже не было в кафе. Так стыдно мне не было никогда. Но ведь не подойдешь к нему с извинениями. Теперь от этих слов не отмыться, и чтобы я не говорила, уже ничего не изменить.

— Даже не знаю, что тебе сказать.

— А ничего и не надо… Все сама знаю, — я потерла устало лоб, опустив голову.

— Юль, ведь ты так не думаешь? Он же нравиться тебе, верно? — я резко вскинула голову. Не уже ли так все заметно? Какой позор. Если все все видят, я же не смогу так нормально работать. — Нет, брось. Знаю, чего боишься, никто ничего не заметил с твоей стороны. Ты — кремень, а вот к Евгению большие вопросы. К нему уже монтажники подходили на чисто мужской разговор, за что он нашу девочку третирует, — я не знала про это, хотя с монтажниками общалась наравне с техдиром. — Мне кажется, он просто не знает, как к тебе подойти. Вот и крышу рвет, у него столько сейчас навалилось.

— Я не знаю, иногда он — само обаяние, и мое сердце тает, а иногда как с цепи срывается, что хочется его послать далеко и надолго. И эти мысли у меня в голове постоянно крутятся. Я так устала, — Марина похлопала меня по руке.

— Все наладится, вот увидишь. Все приходит тогда, когда нам это действительно нужно.

С того утра прошел почти месяц, и Евгений, действительно, не придирался ко мне ни разу. Только холодное безразличие, точнее вежливое обращение, как к любому другому сотруднику. Я же не могла избавиться от чувства стыда, и каждый день хотела провалиться сквозь землю, стоило ему оказаться рядом, но он будто не замечал меня.

С одной стороны мне бы радоваться, так и должно быть в работе начальник — подчиненная, но другой стороны… И бессмысленно обманывать себя, я хотела, чтобы он обратил на меня внимание, как на девушку, которая ему небезразлична. Но это только мои глупые мечты, тем более, после моих брошенных слов.

Я старалась никоем образом не показывать свою симпатию, зеркалила его поведение. Вежливость и отчужденность были нашим всем.

Ни одного брошенного на меня лишнего взгляда. Да, и обращался он ко мне нечасто. Избегал называть по имени, а иногда вообще и переходил на «вы». Это ранило. Становилось грустно, но винить могла лишь себя. Даже чай, тот, который любит только он, и тот готовил сам. Я как-то вызвалась сделать, но сухой ответ отрезвил меня.

— Я в состоянии сам.

Я устала морально. Мне не с кем было поделиться. Родителям такое же не скажешь, а Ленке не хотелось жаловаться, у нее и своих проблем хватало.

Телефонный звонок вырвал из задумчивости.

— Юлия, зайдите ко мне, — холодный тон опять резанул по сердцу.

— Хорошо, — схватив блокнот с ручкой, зашла в кабинет. Техдир жестом показал на стул напротив него, сам же что-то допечатывал. Павла в кабинете не было.

— Значит так, я завтра еду в Псков на объект, мне нужен секретарь. В девять я подъеду к твоей… вашей парадной. Будьте, пожалуйста, готовы.

Конечно, я заметила оговорку, но старалась сохранить рабочий настрой. Евгений же сидел, стараясь вообще не встречаться со мной взглядом. Все чаще смотрел на ручку, которую вертел в руках.

— Хорошо, что нужно с собой взять? — он бросил взгляд на блокнот, который я прижимала к груди.

— Только блокнот и ручку. Можете быть свободны.

Я быстро вышла из кабинета. Странно, обычно, в такие поездки начальство никогда не брало секретаря. Что мне там делать? Все вопросы мужчины решали сами, а документы, которые были нужны, я присылала по электронке или общалась с секретарем заказчика. Но это работа, надо, так надо. Как я проведу несколько часов наедине с Ним в тесной машине — это уже другой вопрос.