Белый свет фонарика лишь усиливает мрачность и безысходность. Мне нужен живой свет, настоящий огонь. Желтый и жизнерадостный.

Супер!

Другое дело. В новом свете замечаю кое-что и подхожу к краю.

Теплиться надежда, что смогу спустится вниз по пожарной лестнице.

Дергаю прутья на предмет стойкости: выдержат мой вес или нет?

Сомнения закрадываются, но сама стена заброшенного здания изобилует различными неровностями и углублениями. К радости альпиниста, так сказать.

Ладно. Мне надо вниз.

Но прежде открываю чат предсказаний с Петровичем.

Задам вопрос, вдруг придет ответ.

А если не придет, то в памяти потомков останется причина моей кончи… Тьфу, не накаркай.

Удача при мне. Яростно слюнявлю пальцы и еще более активно натираю тату удачи. Странная привычка, но еще не подводила.

Четырехлистный клевер набит чуть пониже поясницы на правой «булке». Да, одной из тех булок, что вечно находят себе приключения.

Как же сформулировать вопрос?

«Смогу спуститься вниз?» Ну, конечно, смогу! Но хотелось бы не сдохнуть при приземлении.

«Выживу ли, если спущусь вниз здесь?» Ага, может даже поживешь еще пару минут со сломанной шеей.

Ох, эти формулировки и сложность выбора!

Набираю вопрос:

«Благоприятный путь вниз здесь?» Наверное, все же можно было удачнее спросить, но что есть.

К тому же ответ скорее всего не придет.

Хоп.

Высветилось.

Однако, озадачен. Вместо стандартного «да» или «нет» читаю: «протест против предыдущей».

Почесал затылок, рассуждая. Тут же не сказано прямое «нет». Опять же и не сказано «да». Очевидно, однозначного ответа нет. Спускайся, но осторожно.

Ясно, капитан очевидность. Это я и так знал.

Закрепляю телефон с включенным фонариком на наруч правого предплечья. Зажигалку прячу в поясной карман.

Пиджак, чтобы не мешал, завязываю в узел и бросаю вниз. Спущусь, подберу.

Выдыхаю, разминаюсь и перекидываю ногу на ту сторону.

Ползу вниз, цепляясь с левой стороны за пожарную лестницу, правой — выискивая неровности пальцами руки и опору для ноги.

Нет, я не альпинист, но по горам поскитаться приходилось. А еще опыт пиратом на паруснике. Уж в шторм удержаться на рее — тот еще цирковой номер. Я профи.

Медленно ползу вниз. Лестница пока не подводит, но местами шатается так, что я рад, что не доверил ей весь вес своего тела. Иногда подсвечиваю фонариком стену.

Метров через пятнадцать лестница кончилась, но земли еще не видно. Раздумываю, чтобы такого бросить вниз, чтобы по звуку понять насколько близка поверхность и какая она.

Вдруг осветился экран телефона. «Приехал Даниэль на Волга, цвет белый, номер 060»

Кхм. Прислушиваюсь.

Никаких новых звуков, все те же лесные шорохи.

Ага, где-то закричала потревоженная ночная птица. Потом послышался звук работающего двигателя.

Свет фары такси скользнул по стене правее, потом осветил мои ноги и ушел ниже.

Я же воспользовался неожиданным световым подарком и успел осмотреть землю внизу.

Высота метра три.

Строительный мусор, но вот левее есть заросшая дорожка. Примерился и спрыгнул.

Уф. Чуток левее и вляпался бы в остатки прутьев, обрушившегося низа пожарной лестницы.

Повезло.

Отделался царапинами на ладонях и перенапряженными мышцами спины. Разминаю спину и все также аккуратно выискиваю безопасный путь.

Были в Пустошах среди нас охотники, что раньше времени радовались окончанию дороги и теряли бдительность. И жизнь.

Подозрительно кошусь на одичавший газон махровых тюльпанов. Но откуда никакая агрессивная флора и фауна не дернулась.

Ах, да, тут не Пустоши, просто Земля, родная русская земля.

Фух.

Не спрашивайте, как я определил, что это тюльпаны, да еще махровые, и в апреле, когда бутонов нет /*от автора: заменяю в книге октябрь на апрель/. Иногда просто знаю и всё. Иногда просто ошибаюсь, тоже.

Ладно, проехали.

Подбираю свой пиджак, накидываю его на плечи. Взмокшая спина и свежий ночной ветер не дружат друг с другом.

Обхожу обломок стены (и призрака на ней) и буднично сажусь в такси.

Пристегиваюсь.

— Поехали, Даниэль.

— На чем торчишь, парень? — веселым тоном озадачил этот потомок татаро-монгольского ига. Такой же раскосый, бесстрашный и боевой.