– Как думаешь, - спросил меня Люк, когда мы проходили через небольшой лес, - Она решиться прийти сюда? В смысле, она же знает, что нас здесь тысячи… десятки тысяч. Она же не глупая.

– Верно, - усмехнулся я, - Она очень умна, поэтому у нее остались последователи, которые готовы на любые безумства ради нее.

– Как и у Алекс, - хохотнул Люк.

Я засмеялся.

– Да, в этом они похожи. Но она использует свой ум и харизму во благо. А Рэя…

– Ради своего блага, - закончил сын, улыбаясь, - Для каждого ведь свое «хорошо».

– Ты прав, - кивнул я, - Рэя тоже считает, что действовала во благо нашего народа. Но запомни – если для твоего «хорошо» ты жертвуешь тысячами жизней, ничем хорошим в итоге это не обернется.

– Я знаю, - выдохнул Люк, убирая ветки деревьев от лица, чтобы пройти, - Мне ее даже немного жаль.

– Правда? – удивился я.

– Ага, - кивнул он, - Она ведь по-прежнему думает, что этого жаждет ее народ. В смысле, все чистокровные Хранители. И даже не подозревает, как ошибается.

Я помолчал, обдумывая его слова, а потом продолжил:

– Поверь мне, она понимает, что делает. И она знает, что тысячи смертей – это не есть хорошо. Нет смысла жалеть того, кто не считает преступлением геноцид среди своего же народа.

Люк посмотрел на меня моими же глазами.

– Я не могу не жалеть ее, у меня же есть чувства. Я к тому, что, допустим, для тебя сейчас настал рай – наши народы объединились на этом прекрасном острове, мы живем в мире и согласии, и для нас это хорошо. А для нее – оказаться здесь, жить бок о бок с полукровками и Охотниками – это настоящий ад. Или же для любого другого Хранителя, который хотел бы жить среди обычных людей обычной жизнью и ничего не знать обо всем этом.

Я положил руку ему на плечо.

– Я и не знал, что ты об этом так много думаешь. Тебя это беспокоит?

– Нет, - улыбнулся он, покачав головой, - Просто размышляю вслух.

Кивнув, я продолжил свой путь.

Мы вернулись в замок к четырем часам утра, Амелия еще спала, и я сходил в горячий душ, чтоб согреться после морозной ночи на улице, и тихонько залез под одеяло, обнимая ее. За окном уже было светло, но солнце еще не взошло, и я думал, что смогу уснуть. Но, видимо пока пытался лечь удобнее, я разбудил Мелл. Она сонно потянулась и повернулась, улыбаясь мне самой нежной сонной улыбкой.

– Ты как ребенок, честное слово, - зевнула она, сонно моргая золотисто-карими глазами, - Привет.

Я приподнялся на локте, наклонился и поцеловал ее.

– Доброе утро, - она провела тонкими изящными пальцами по моей щетине, - Прости, что разбудил.

– Не прощу, - хохотнула она, положив ладони на мою грудь.

Я засмеялся, снова поцеловав ее нежные губы.

Мы не виделись всего несколько часов, а я уже ужасно скучал по ней. Я так любил, когда она была такой расслабленной, нежной, теплой. Да, она была первой моей женщиной после семнадцатилетнего заключения, и тот раз я никогда не забуду – она мне заявила, что я – тиран, и эти воспоминания вызывали у меня смех. Но после я стал узнавать ее все лучше, и я понял, что прекрасны в ней не только фигура и лицо, но и ее душа. И с каждым днем я все сильнее хотел, чтобы она всегда оставалась рядом со мной, и она осталась не просто первой. Она осталась единственной.

Мелл с улыбкой выскользнула из-под одеяла, собрала светлые волосы в хвост и пошла в душ. Я же, наблюдая за ней, закусил губу и думал, не пойти ли мне за ней. Но она закрыла за собой дверь, и я вздохнул, одевшись, и достал из своей тумбочки кольцо в синей бархатной коробочке. Я открыл его, глядя на изящное платиновое украшение с рубином и алмазами, и все думал, как же это сделать, как вдруг открылась дверь.

От испуга я чуть не уронил коробочку, успел ее поймать, но кольцо выскочило и ударившись несколько раз о пол, подкатилось прямо к Мелл, что стояла с широко раскрытыми глазами и глядела на меня, а потом подняла кольцо. Ее взгляд снова переместился ко мне, и я так же не знал, что сказать, а мои глаза распахнулись от волнения. Какой же я идиот! Я даже не мог рта открыть, в горле встал комок, который никак не уходил, я попытался его сглотнуть – не получилось. Тут она засмеялась, прикрыв губы ладонью, и закивала.

– Да, - ответила она, все еще смеясь, - Я согласна.

Я, наконец, вспомнил, что такое дышать, и тоже засмеялся, встал и подошел к ней, обнимая и целуя ее. Да уж, такое предложение она точно запомнит надолго.

– Боже, как глупо вышло, - смеялся я, - Ты заслуживаешь большего.

Она тоже не унималась.

– А, по-моему, очень оригинально! Уверенна, что такого больше точно ни у кого не было!

– Просто такого идиота еще ни у кого не было, - хохотал я, а потом взял ее на руки, - Я так тебя люблю, Амелия Стилл.

Она надела кольцо на палец и посмотрела на него.

– Уже почти Никсон.

Я снова засмеялся, неся ее в кровать.

– По-моему, звучит отлично, миссис Никсон.

Она уснула быстро, и я не знал, то ли ругать себя за то, что все так вышло, то ли радоваться, что все получилось именно так, и она ответила «да». Я ведь планировал целый день посвятить этому предложению, прокатить ее на воздушном шаре, устроить пикник, потом пригласить ее в ресторан и уже там спросить ее, выйдет ли она за меня. Так можно было бы вечно мучить себя вопросами, как все было бы, если бы я не был таким неуклюжим. Хотя, знаете, я сейчас был самым счастливым человеком на земле, потому что она улыбалась, она смеялась, и она скоро станет моей женой, моей королевой.