— Тогда забудь об этом, потому что я этого не сделаю. — Как я могла? Скрывать свою личность во время занятий итак достаточно сложно, но тратить часы на работу один на один с Черчем и его приятелями? Этого не произойдёт. — Я всё равно скоро возвращаюсь в Калифорнию. — Эти последние слова вырываются у меня в спешке, и я ненавижу, как жалко и плаксиво они звучат, как будто я хватаюсь за соломинку.

— Ну и, слава богу за это, чёрт возьми, — выдавливает Рейнджер, хватая меня за галстук. — Ты заносчивый, невыносимый засранец. Неудивительно, что ты вырос в Калифорнии. — У придурка, держащего мой галстук, слишком красивые глаза для такого злобного лица. Тогда я решаю, что он мой самый нелюбимый человек в этой школе.

Я ненавижу его.

— Может, покажем ему, где уборная? — спрашивают близнецы в унисон, и Рейнджер кивает, отступая назад и отпуская меня, чтобы Мика и Тобиас могли потащить меня по коридору к туалетам. Я сражаюсь с ними изо всех сил, но, блядь, они чертовски сильны.

Мика пинком распахивает дверь, и два рыжеволосых придурка втаскивают меня внутрь, заталкивая в широкую кабинку в конце комнаты.

Тобиас открывает крышку унитаза, и двое парней ставят меня на колени. Я чувствую, что мои руки вот-вот вырвутся из суставов. Чем сильнее я борюсь, тем крепче они, кажется, держат.

— Нам нравятся бои ММА, (прим. — смешанные боевые искусства) — говорит один из близнецов, когда я издаю ворчащий звук, мышцы на моих руках кричат от напряжения. — Удачи тебе вырваться из нашей хватки.

— Я не боюсь грёбаного вихря, (прим. вихрь — выражение для макания головы в унитаз) — огрызаюсь я, тяжело дыша. — Вы уверены, что вы выпускники? Потому что это какое-то серьёзное дерьмо из средней школы.

— Может быть. Но никому не нравится, когда на лицо брызжет вода из туалета, — произносит Мика, когда Рейнджер заходит в кабинку и встаёт рядом с унитазом. Он свирепо смотрит на меня сверху вниз.

— Последний шанс, Чак Карсон, — огрызается Рейнджер, хватая мои светлые волосы в кулак. Я стискиваю зубы, но не собираюсь умолять. И я не собираюсь помогать с этим дурацким проектом. Я не хотела ронять папку в воду, и я не собираюсь рисковать своим секретом, чтобы помочь её восстановить. Хотя разве ты не чувствуешь себя каким-то придурком?

— Окуни его, — мурлычет Тобиас.

— Окуни его, — подтверждает Мика.

Рейнджер пинает сиденье унитаза, а затем утыкает в него моё лицо. Вода чертовски холодная, и, хотя я задерживаю дыхание, часть её попадает мне в нос. На вкус она как чертовы химикаты. Близнецы всё ещё держат меня за руки, не давая слишком сильно вырываться, пока Рейнджер спускает воду в туалете, и я хватаю ртом воздух. Это длится всего несколько секунд, но когда они швыряют меня задницей на пол уборной, я промокаю насквозь и кашляю, прижимая руку к горлу, в то время как трое парней бесстрастно наблюдают за мной сверху.

Черч тоже стоит в уборной, прислонившись к одной из раковин и засунув руки в карманы своих тёмно-синих слаксов. Он выглядит разочарованным. Но и разозлённым.

— Всё, что вам нужно было сделать, это помочь исправить ошибку, которую вы совершили, мистер Карсон. Мы не просили многого.

— Иди нахер. — Я поднимаюсь на ноги и иду, проталкиваясь мимо них. Черч встаёт перед дверью и преграждает мне путь к отступлению.

— Ты можешь либо подчиниться и исправить своё отношение, либо мы можем исправить его за тебя. — Я свирепо смотрю на него, туалетная вода стекает по моему лицу и подбородку. Черч подходит ко мне и убирает прядь мокрых волос с моего лба, ухмыляясь мне. Это первый раз, когда я вижу его таким… злым. — Ты же не хочешь связываться со студенческим советом.

— В самом деле? Потому что там, откуда я родом, мы бьём морды подросткам из студенческого совета. — Я протискиваюсь мимо него и направляюсь в коридор, возвращаюсь в общежитие и принимаю чертовски горячий душ.

Студенческий совет.

О, пожалуйста.

Я не собираюсь позволять кучке чокнутых неудачников запугивать меня.

Я принимаю душ, переодеваюсь в толстовку с капюшоном и спортивные штаны и снова отправляюсь на пробежку. На этот раз я точно знаю, куда иду, и в конечном итоге оказываюсь в женском общежитии. На этот раз у меня с собой телефон и нож, который я прихватила из кафетерия — на всякий случай. Мне показалось, что я видела какое-то движение, когда была здесь раньше, но, оглядываясь назад, понимаю, что это могло быть просто животное.

На краю заросшего сорняками двора есть скамейка, на которую я сажусь, прислоняясь спиной к дереву и доставая из кармана телефон. Мой желудок наполняется бабочками, когда я вижу новое сообщение от Коди. Но потом я открываю его и нахожу селфи, на котором они с Моникой на прогулке, одетые в майки и шорты, большие солнцезащитные очки и с солнцезащитным кремом. Взглянув вверх, я замечаю маленькие кристаллические фигурки снежинок, падающие с тёмно-фиолетового неба.

Они наслаждаются прибоем, песком и морем. Я получаю снег, холодный ветер и вихрь в мужском туалете.

Просматривая фильтры, я выбираю тот, на котором выгляжу румяной и свежей, и делаю собственное селфи. Легче притвориться, что ты хорошо проводишь время, чем признать, что всё в твоей жизни пошло прахом.

По крайней мере, для меня это так. Это всего лишь временно. Только временно.

Я выдыхаю, некоторое время просматриваю социальные сети, но всё, что от этого происходит — это я чувствую себя ещё более одинокой, ещё более подавленной. Как будто жизнь без меня течёт с огромной скоростью. Меня не было всего месяц, но мне кажется, что прошли годы. Я скучаю по своим друзьям, своему парню, пляжу. Просто… всему.