Руслан, при этом как то напряженно посмотрел на Михаила, а потом покопавшись в карманах достал визитку.

— Вот возьми, если, что звони,— приняв визитку, я обняла мужчину, он даже как-то растерялся.

— Спасибо вам Руслан Николаевич, у вас замечательная сестра,— с улыбкой я отошла от мужчины, сделала шаг к Михаилу, но он резанул по мне предостерегающим взглядом и внутри меня все сжалось.

— Спасибо и вам Михаил Александрович, вы спасли меня,— я все же подошла ближе и обняла его, вдохнув запах его парфюма как можно глубже, запечатлев его в своей памяти. Он обнял меня не сразу, и очень кратковременно.

— Вероника, парик и телефон выброси в тихом месте и вот,— он достал из-под стола бумажный пакет.— Пиджак тоже выкинь, вместо него одень женский.

Приняв пакет, я даже не стала заглядывать. Нужно было прощаться. Меня буквально разрывало. Ведь я не могла остаться. Да и вряд ли кто-то этого хотел. Но что я отчетливо понимала, что половину себя я оставлю здесь навсегда. Зажевав губу я отошла к двери.

— Прощайте Михаил Александрович,— резко выдохнув я вышла и закрыла за собой дверь.

Как тогда на улице лил дождь, и я пошла под ним, ведь он скрывал мои слезы.

И вроде бы все закончилось. Больше не будет страха. Мама выздоровеет, я защищу диплом. Сальский меня не потревожит, как и дядя. Надо бы радоваться? Но я грустила. Потому что познакомившись с этими людьми я на миг поверила, что могу быть вхожа в их мир. Но то была лишь иллюзия. Жестокая обманка.

Дойдя до более или менее безлюдного места я сняла парик и пиджак и без сожаления отправила их в мусорный контейнер, как и сотовый телефон.

Домой я уже добралась затемно. Привычно открыла дверь, спрятанным ключом и зашла в прохладу квартиры.

Здесь все было так же как и три дня назад. Словно время замерло.

Сев на банкетку я закрыла глаза.

Почему так тревожно? Так тяжело?

Приняв душ, и переодевшись я позвонила в больницу.

Медсестра отделения пояснила мне, что операция прошла удачно, маму уже перевели в палату и завтра ее можно будет навестить.

От радости у меня потекли слезы, значит все, что сделала было не зря.

В постели я еще долго ворочалась, но вскоре уснула.

Вот только мое пробуждение не было радостным. Проснулась я от звонка в дверь. Ругая, про себя, на чем свет стоит, ранних визитеров, я спросила:

— Кто там?

— Открывайте полиция…

Михаил Астахов

После того как Вероника покинула кабинет, Михаил задумчиво подошел к окну и открыв форточку закурил.

Девушка как раз вышла из здания. Долго стояла подставив лицо под падающие капли дождя.

От этой картины внутри всколыхнулось давно забытое чувство. За ней было безумно приятно наблюдать. Тогда в поезде, когда она свернувшись калачиком спала на сидении. Такая беззащитная, просто попавшая как пушечное мясо не туда куда нужно. Отважный храбрый котенок.

Кашлянув мужчина закрыл окно и повернулся к своему другу, который до сих пор сидел в его кабинете.

— Руслан, приставь человечка, пусть до дома ненавязчиво проводят,— облизнув пересохшие губы Михаил вернулся на свое место, педантично поправив папку с корреспонденцией на столе.

— Миш, почему ты ей ничего не сказал?

Тяжело вздохнув Михаил запустил пальцы в волосы, напряженно то сжимая, то отпуская пряди. Когда совсем расходились нервы это здорово помогало.

— Не хотел напугать, все же даю Юре десять процентов, что он не пойдет в столь глупую и открытую конфронтацию.

Руслан скрипнул стулом, вставая.

— Зачем врешь себе, Миш? Знаешь же, что будет? Мы знаем друг друга без малого лет двадцать, и я тоже кое-каким приемчикам у тебя научился. Понимаю все.

— Городецкому позвони, пусть будет готов, на всякий случай. Если дело дойдет до ареста, то мы уже будем наверняка знать, что Юра дозрел и угроза Эталону и сделке очень близка. И сможем действовать уже по-другому. Но самое главное, пресса должна знать только то, что положено.

Успешно проигнорировав манипуляторный тон Руслана, Михаил откинулся в кресло, прикрывая глаза.

Дверь хлопнула — друг ушел к себе.

Медленно поднявшись из кресла мужчина стал собирать документы, чтобы поработать дома.