Внутри опять появилось двоякое чувство. С одной стороны, разумеется я хотела наказать его по всей строгости закона. С другой, мне не хотелось вываливать свои детские воспоминания перед следствием. Это было слишком стыдно. Я вообще не хотела, чтобы кто-то что либо знал об этом.

Однако сейчас дневник был уже изучен оперативниками. Пути назад нет. Просто скрыть описанные в нем факты теперь не получиться. Я думала довольно долго, но потом все же решилась и написала новое заявление по прошлым эпизодам. Если честно, то на душе сразу стало как-то легче. Словно груз, который я носила на своих плечах все эти годы, после написания бумаги свалился. Даже дышать стало легче. Хватит бояться и убегать, Аня! С меня хватит! Все, баста! Пора наказать чудовище по заслугам.

— И так, есть какие-нибудь жалобы или вопросы у моей любимой пациентки? — доктор в последнее время все чаще называл меня так. Скорее всего это было из-за жалости. Я не раз замечала, как мой адвокат и следователи частенько после разговора со мной оставались «поболтать» с молоденькими медсестрами в отделении. Женщины, как известно народ весьма любопытный. Думаю, они с удовольствием выпытывали у мужчин подробности моей истории. Я уже не раз после таких разговоров замечала жалость и сочувствие в глазах медсестричек. Это меня напрягало. Мне не нужна их жалость, а уж тем более, чтобы все отделение обсуждало мою несчастную персону. Но поделать с этим, увы, ничего не получалось.

— Нет, жалоб нет… А вопросы есть, — мне и правда было необходимо уточнить у доктора пару вопросов.

— Слушаю, — врач отложил в сторону бумаги и пристально посмотрел на меня.

— Я не очень сильна в медицине, поэтому хотела уточнить у Вас пару моментов. Возможно ли проведение экспертизы ДНК до рождения ребенка? — этот вопрос не давал мне покоя. Как бы я ни пыталась смириться, но незнание того, кто отец, просто сводило с ума.

— Да, конечно. Современные методы забора образцов позволяют это сделать. Естественно, такого рода забор анализа несет определенные риски. Но при грамотном выборе специалиста они минимальны. Для установления отцовства требуется Ваш образец, плода и предполагаемого отца.

При словах «предполагаемый отец» мне немного стало дурно. У меня два «предполагаемых отца»!

— Спасибо. Было бы прекрасно, если бы Вы посоветовали мне квалифицированного специалиста, доктор, — я решила воспользоваться служебным положением и связями моего отца.

— У меня есть контакты прекрасного врача, но его услуги не бюджетное удовольствие. Поймите меня правильно, но я обязан Вас предупредить, что анализ стоит кучу денег, — мужчина просто пытался быть вежливым. Его слова меня совершенно не обижали.

— Я понимаю это и готова заплатить столько, сколько будет нужно. Уверена, что мы договоримся о стоимости, — деньги у меня были. Поэтому вопрос цены не был чем-то, что могло бы меня напугать. Я готова отдать все свои средства, лишь бы получить долгожданный ответ.

— Хорошо, сейчас принесу Вам визитку.

Доктор вышел. Я была уверена в своем решении. Информация необходима мне, как воздух. Я уже поняла, что не стану после результата любить своего ребенка меньше или больше.

Вскоре контакты врача были у меня. Я сразу же связалась с ним и уточнила все необходимые детали.

Теперь осталось подумать, у кого брать тест. Проводить анализ сразу на двух «предполагаемых отцов» смысла не было. Достаточно и одного. Вот только кого из них выбрать? Влад не звонил и не появлялся с того самого момента, как узнал о моей беременности. Он просто испарился и не давал о себе никаких известий.

Эта ситуация просто убивала меня. Он строил из себя настоящего героя, а на деле не захотел брать на ответственность. Его поступок сложно назвать взрослым. Я понимаю, что шанс его отцовства, по реальной оценке, составлял лишь пятьдесят процентов. Но тем не менее он был. К тому же Соколов уверял меня в своей любви, убеждал, что добивался меня несколько лет. А тут такое… Вера в истинность его чувств была подорвана. Вряд ли любящий человек отвернется от тебя в такой ситуации… Скорее всего ему не нужен был ребенок, в независимости от того чей он. Тогда зачем посвящать его во все это?

Если же брать тест у Сергея, то это тоже сопряжено с определенными последствиями. Мне не хотелось, чтобы чудовище знало о том, что я беременна. Мой маленький комочек должен оставаться в безопасности. Самым разумным было бы скрыться и забиться в самую дальнюю точку страны, чтобы уберечь малыша от опасности. К тому же Сергей находился под следствием и сейчас сидел в камере. Я ума не приложила, как получить от него образец ДНК.

Обдумать предстояло очень многое, но пока я решила для себя, что проведение ДНК теста следует отложить до вынесения приговора Сергею. Так мне будет спокойнее.

В день выписки меня не покидало чувство растерянности. Все вокруг говорили, что я могу наконец-то отправиться домой. Я же не понимала, где он? Где мой дом? Я родилась в одном месте, куда никогда больше не вернусь. Выросла — в другом, в доме, ассоциирующемся у меня с кошмаром и ужасом. После жила в общежитии, куда возвращаться также совсем не хотелось. Того потока вопросов, который обрушится на меня там, я просто не выдержу. Это будет просто невыносимо.

В убежище также не очень хотелось возвращаться. Там каждая деталь напомнит о том, что произошло со мной. Каждый угол квартиры одновременно несет в себе воспоминания о чем-то прекрасном и ужасном.