Придерживая подол платья, аккуратно поднимаюсь по ступенькам. Встаю напротив Дэна. Краем глаза замечаю жест глашатого, призывающий музыкантов прекратить играть, а многочисленную толпу гостей занять свои места. Дэн поднимает лицо, и наши взгляды встречаются. В его глазах горит огонь безумства и веселья, когда в моих же только фальшивое счастье и ничего более. Уверена, он видит ту пустоту, что пожирает меня изнутри. Но ему же плевать. Я знаю это.

Прикусив нижнюю губу, я отдаю букет Амаре, что встаёт позади меня вместе с Руби, и вновь смотрю на Дэна, опуская при этом руки вниз.

«Не смей выходить из образа» кричат его глаза, и я даю ему немой согласный ответ. Он видит меня насквозь, и, кажется не рад тому, что пустота внутри меня разрастается и поглощает меня с молниеносной скоростью.

– Уважаемые дамы и господа, мы собрались здесь, чтобы скрепить две души наречённых. Дать их жизням новое совместное начало. Стать свидетелями древнего обряда, традиции которого священны для нас. Посвятить невинную душу Тарианны во мрак Дуйстрэна. Открыть для неё дорогу в нашу большую «семью». Присоединить её к Северному клану, привязать к Молоту узами крови. Скрепить их союз, дабы никто не усомнился в их связи. И чувствах. Loialitatea familiei curge mai ad^anc dec^at s^angele*. – Провозглашает мужчина.

– Loialitatea familiei este legata de s^ange pentru totdeauna. Tradarea este moartea*, – единогласно отзывается толпа, и я чувствую, как страх начинает пульсировать в груди. Они точно демоны. Я смотрю в глаза Дэна, но не вижу должной поддержки. Спокойно, нельзя поддаваться страху. Не сейчас. Ибо я до сих пор ощущаю на себе пристальные взгляды.

– Тарианна, готова ли ты связать свою жизнь с лидером северного клана, своим наречённым? Готова ли ты отдать своё тело и души во владения Молота? Готова ли ты служить ему верой и правдой? Готова быть преданной? Готова убить ради него? Умереть ради него? Пойти в пекло вместо него? Пожертвовать собой?

– Да. – Отвечаю я, и вздрагиваю, чувствую адскую боль в груди. Всё кончилось. Меня больше нет. Моей жизни больше нет. Я сама добровольно подписала контракт с дьяволом. И теперь, мне больше нечего скрывать. Я истощенна. Сломлена. Разбита. Уничтожена. Я лишь безликая тень, которая рассеется от яркого адского пламя Дэна. Словно почувствовав что-то неладно, Дэн берёт меня за руки и сжимает, как бы приказывая успокоиться и взять себя в руки. Но я не могу. Не могу успокоиться. Это намного сильнее меня. Страх. Ужас. Обречённость владеют мной. Они танцуют на моих костях взявшись за руки, и громко смеясь.

Пока глашатый спрашивает аналогичное у Дэна, я делаю глубокий вдох. Постоянно напоминая себе, что за мной следят люди Дариана. Что я не должна ударить в грязь лицом. Но терпение рано или поздно заканчивается, и я чувствую, что ещё несколько минут, и я сорвусь. Начну кричать, реветь, крушить всё, понимания что загнала себя в клетку к хищнику. Ответ Дэна заставляет меня вздрогнуть. Его голос словно гром средь белого дня. Тихий, низкий и серьёзный. Я вновь фальшиво улыбаюсь, и чувствую, как пальцы Дэна начинают поглаживать тыльную сторону моей ладони. Мы смотрим друг другу в глаза, создавая иллюзию влюблённых. А на деле… Он подавляет меня. Уничтожает. Показывает, что моё место подле его ног. Что я ничего не значу для него. В тёмно-зелёных глазах напротив я вижу языки адского пламени, которые пугают до чёртиков. Я не знаю о чём он думает. Что представляет. Но мне чертовски страшно.

Неожиданно, музыканты вновь начинают играть, а смешанный хор петь. Однако вместо спокойной музыки, я слышу тяжёлые, пугающие ноты и низкий голоса мужчин и женщин, которые начинают петь на незнакомом мне языке. И лишь от одной музыки, дикий ужас пронзает меня насквозь. Я опускаю взгляд вниз, и мне кажется, будто я стою в луже крови, держа за руки самого дьявола. А повсюду находятся демоны.

– Uniunea este indestructibila, ne ^impaturam cu s^ange. Ea va varsa flori sub altarul. Cei care au donat s^ange se vor ^imbina pentru totdeauna. Pentru binele poporului si al clanului*. – произносит мужчина, под гул оркестра и голосов. И это пугает ещё больше. С каждой минутой обстановка вокруг напрягается ещё больше. В воздухе пахнет не цветами, а кровью. Свадьба напоминает жертвоприношение. Моё.

– Повернитесь ко мне. – Командует мужчина, и мы покорно поворачиваемся. Рассоединяем наши руки и протягиваем левую вперёд. Мужчина же, подходит к алтарю на котором лежат цветы, стоят два золотых кубка и кинжал, и берёт в руки оружие.

– Ваша кровь свяжет вас до конца ваших жизней, и даст своеобразное обещание быть преданными своему клану и друг другу. Ничто не может разрушить союз. Лишь смерть. – Взяв меня за руку, глашатый проводит острым лезвием по поему безымянному пальцу. Алая кровь моментально просачивается наружу, стекая вниз. Противно. И больно. Сделав шаг, я подхожу к алтарю и подвожу руку к кубку Дэна. Глашатый надавливает на мой палец, причиняя лёгкую боль, позволяя крови стекать вниз. И падать в вино.

– Тарианна.

– Я клянусь служить клану верой и правдой. Ценной собственной жизни защищать клан и своего лидера. Я добровольно отдаю свою жизнь и душу во власть лидера Северного клана. Я клянусь любить его до конца своей жизни. Быть верной и понимающей женой. Защищать своего наречённого. Беспрекословно слушаться его во всём. Отдать свою жизнь вместо него. И обеспечить продолжение королевского рода. Я пересекаю своё прошлое, смываю его вместе с кровью. Ad pietate, oboedientia et libertatem. Loialitatea familiei este legata de s^ange pentru totdeauna. Tradarea este moartea. * ^Imi tin juram^antul cu s^ange. *– говорю я, наблюдая за тем, как кровь стекают вниз по пальцу. Давление мужчины ослабевает, и он отпускает меня. Взяв в руки белый платочек, он аккуратно прикладывает его к порезу на моём пальце и приказывает ждать Дэна.