Шрифт:
— Спасибо.
— Не за что. Я обязан вам.
Я хотела было попрощаться, как Вагзен вдруг продолжил разговор:
— Дарья Евгеньевна…
— Да?
— Я хотел сказать кое — что про свою дочь, про Мадину. Она…
— Простите, Вазген, но ваша дочь меня не интересует. Прощайте. Спасибо за помощь.
В день судебного заседания, я заметно нервничала, сердце глухо билось в груди, что было вполне объяснимо, — это моё первое серьёзное дело, ещё и такое громкое.
Павел оказался прав: здание суда оккупировали журналисты и телевизионщики. Словно коршуны, они окружили нас, когда мы с ним и Любовью Алексеевной входили в здание суда.
Остановившись, я вкрадчиво и терпеливо отвечала на все каверзные вопросы, — особенно их интересовал личный аспект: противостояние двух адвокатов — бывших мужа и жену. Павел ободряюще кивнул и пожал мою руку, когда я закончила.
Говорят, чем тяжелее борьба — тем слаще победа. И если вдруг, в итоге, я проиграю, — буду утешать себя тем, что не спасовала, испугавшись трудностей.
Я увидела, как к зданию подъехал чёрный мерседес, из него вышли Жданов и Синицкий. Журналисты тут же метнулись в их сторону, громко выкрикивая вопросы уже им.
Заседание проходило в открытом порядке, зал был забит до отказа. После всех формальностей и оглашения прокурором предъявленного обвинения, вызвали меня, как главного представителя потерпевшей стороны.
Слегка прокашлявшись, я начала свою речь, стараясь не смотреть в сторону Жданова и его клиента.
— Уважаемый суд, и все присутствующие. Позвольте мне… — в этот момент я бросила взгляд на первые ряды слушателей, ища Павла, но вместо Павла мои глаза наткнулись на…
…НИКИТУ!
27 глава
Никита долго смотрел на экран телефона, и решил всё же ответить, но прежде убедился, что Мадина уже в отключке.
Девушка лежала на спине, голова запрокинута, левая рука свисала вниз. Но как только он нажал "ответить", она вдруг зашевелилась и открыла глаза.
— Даш… слушай… давай… созвонимся позже… я сейчас занят, — сказал он поворачиваясь спиной к дивану.
— Ладно, хорошо… — ответила Даша. В её голосе послышалась обида.
Он хотел добавить, что через полчаса перезвонит сам, но не успел, — Мадина громко и нараспев подала голос:
— Никитаааааа, ну иди ко мне, я тебя ждууу, хочуууу ещё…
Он быстро нажал кнопку отбой. Если Даша и услышала, то потом он ей всё объяснит.
Мадина встала и пошатывающейся походкой направилась к нему. Подойдя, она попыталась его обнять, но Никита крепко обхватил её кисти руками и слегка встряхнул.
— Мадина, хватит!!! Приди уже в себя, наконец! Прекращай гробить свою жизнь! Тебе лечится надо, слышишь?! Сегодня же позвоню твоему отцу!
— Если мне и надо лечиться, то только от любви к тебе! Я ненавижу её, эту твою бабу! Ненавижу! Чтоб она сдохла! — Мадина перешла на крик, но уже через секунду её тон резко сменился. — Нииик, любимый, я всё для тебя сделаю! Что ты хочешь, чтобы я сделала, ты только скажи!
Никита тяжело вздохнул.
— Да, я хочу, чтобы ты для меня кое — что сделала…
Мадина вновь потянулась к нему, но парень не позволил ей это, продолжая крепко удерживать на расстоянии.
— Тебе необходимо лечиться, Дина, — спокойно сказал он, глядя в её замутнённые глаза.
— Да, пошёл ты! — выплюнула она.
— С удовольствием пойду. Жди разговора с отцом!
Никита отпустил девушку и направился на выход. Он пересёк двор, обогнув бассейн, и уже подходил к воротам, когда Мадина его окликнула.
— Никита!
Он обернулся и… замер в ужасе.
Девушка стояла на краю бассейна, держа в руках большой нож.
— Смотри!
Всё произошло за считанные секунды.
Она поднесла нож к руке, и резкими быстрыми движениями полоснула себя по тыльной стороне запястья, а потом и по горлу. Кровь фонтаном брызнула во все стороны, окрашивая светлый кафель в ярко — красный цвет. Мадина покачнулась, падая ничком в воду.
— Неееееет! — только и успел крикнуть Никита, бросаясь навстречу, с разбега ныряя в бассейн.
Он жутко скучал по Даше. Но пока мать находится в тяжёлом состоянии, Никита не думал о возвращении в Россию. Отец понимал его чувства и, даже, где — то сочувствовал, но здоровье их жены и мамы сейчас было самым важным.
Вскоре, в Марбелью прилетела Мадина. Её вилла, точнее, вилла её отца, располагалась всего в нескольких километрах от коттеджа, который снимали они.