Никита, почувствовав изменения в моём теле, плавно увеличил скорость, когда мы ехали вдоль побережья. Я повернула голову и наслаждалась изумительным видом моря.

— Как ты?! — крикнул он через плечо.

— Отлично! — крикнула я в ответ.

Вскоре, Никита повернул назад. Я даже немножко расстроилась, что наша поездка так быстро закончилась.

Он остановил мотоцикл возле наших ворот, и я неловко уткнулась шлемом в его спину. Пробормотав извинения, я попыталась слезть с байка, но мои ноги плохо слушались. Никита встал, подошёл ко мне, и протянул руки. Я не успела вовремя одёрнуть юбку, и наверняка, он увидел моё нижнее бельё. Хорошо, что мы оба были в шлемах, иначе я бы просто сгорела со стыда!

Мои руки подрагивали от пережитых эмоций, я никак не могла расстегнуть шлем. Никита снял сначала свой шлем, повесив его на ручку мотоцикла, а потом снял и мой. Наши глаза встретились, и я почувствовала, что не в силах отвести свой взгляд в сторону.

Он протянул руку и пальцами провёл по моей щеке, убирая с лица налипшие волосы. Посмотрел на мои губы, и я машинально их облизнула. Его глаза потемнели и он…

— Мама! — крикнул Илья, открывая ворота.

Никита отошёл в сторону. Наваждение тут же испарилось. Я с облегчением вздохнула.

— Останешься с нами на обед? — немного хриплым голосом спросила я, очень надеясь, что он откажется.

— С удовольствием!

Накрывая на стол, я слышала, доносившиеся со двора звуки: громкий крик Ильи, лай Джека и смех Никиты. Не удержав любопытство, выглянула наружу: вся весёлая компания кругами носилась по двору. Илья принёс из своей комнаты водный пистолет, и теперь бегал за Никитой, время от времени выстреливая в того струёй воды. Светлая футболка парня была уже насквозь мокрой.

— Ах, ты так, да?! — притворно грозным тоном прокричал он Илье. — Ну, берегись, пацан! Иду в наступление!

Илья завизжал и кинулся прочь, но Никита быстро его догнал, и подхватив под руки, с лёгкостью закинул к себе на плечи.

— Теперь мы с тобой — одно целое! Робот — трансформер! — Никита начал изображать механическую походку.

— Мама, мама! Мы с Никитой теперь — робот — трансформер!

— Вижу — вижу! — я звонко рассмеялась.

Но уже через секунду, мне стало грустно. Я подумала о том, что родной отец Ильи никогда вот так с ним не играл, никогда не сажал его к себе на плечи, я вообще не могла вспомнить, проводил ли он когда — нибудь время наедине с сыном.

Спустившись с крыльца, я подошла к "трансформеру".

— Чужак на территории! Оружие к бою! Стреляй! — громко приказал Никита Илье, не сводя с меня насмешливых глаз.

Я не успела ничего сообразить, как сын, направив на меня пистолет, начал обстреливать водой, громко хохоча.

— Нет! Не надо, перестаньте! Илья! — закричала я, прячась за абрикосовое дерево. — Всё, всё, сдаюсь!

— Сдаёшься, мама?!

— Сдаюсь! Берите меня в плен!

Никита осторожно снял ребёнка с плеч.

— Я бы с удовольствием взял тебя в плен, — сказал он, смотря на меня в упор.

Улыбка слетела с моего лица.

"Он же просто так шутит?! Конечно, шутит!"

— Пойдёмте — ка, бойцы, на кухню. Побеждённый должен накормить обедом своих победителей! — непринуждённо ответила я, игнорируя его слова и глаза.

Повернувшись ко мне спиной, Никита снял с себя мокрую футболку. Я еле сдержала возглас, когда увидела его обнажённую спину, а затем грудь.

— Куда я могу повесить её?

Солнце играло на его золотистой загорелой коже, подчёркивая красоту скульптурных мышц. На гладкой груди не было ни единого волоска. Никогда ещё я не видела такого совершенного торса. Тогда, на пляже, я просто мимоходом оценила его фигуру и всё. Невольно вспомнилась густо поросшая волосами грудь бывшего мужа. Тогда мне казалось, что красота мужчин заключалась и в их "волосатости" тоже. Тогда мне многое что казалось. Мне ужасно захотелось провести ладонью по груди Никиты, чтобы убедиться в её гладкости.

"Боже, о чём я только думаю?!"

Показав парню, куда повесить футболку, я быстро ушла обратно в дом.

Я совсем не хотела думать о Никите, как о мужчине, но больше в моей голове не удерживался образ маленького мальчика. Мальчик давно вырос и превратился в мужчину. Красивого мужчину. Я не могла отрицать очевидного. Как и не могла отрицать несомненную симпатию к нему, особенно, после того, что он сделал для моего сына.

"Да, это именно симпатия — ничего больше!" — успокоила я себя.