Теперь, когда я высказала это вслух, решаю поставить на карту все. Единственная жертва, которую я не принесу.

— Я не могу вернуться в Винчестер, Джастис. Только не к моей семье и всему остальному.

— А как же моя гребаная семья?

— Твоим братьям всегда здесь рады.

— Им не придется ехать несколько часов, чтобы ее увидеть. Они не должны назначать встречи, и я тоже. Я говорил с адвокатом. У меня тоже есть права, черт побери!

От этого признания кровь стынет в жилах, страх, как смертоносная змея, обвивает сердце.

— Ты говорил с адвокатом?

— Конечно. Что, черт возьми, прикажешь мне делать?

— Ты собираешься бороться за опеку? — вопрос едва протискивается сквозь панику, сковывающую горло.

От его молчания и каменного лица по венам пробегает ужас.

— Отвечай!

Он отрицательно качает головой.

— Я не собираюсь поступать так с тобой. Не сейчас. — Он поворачивается ко мне спиной и начинает спускаться по лестнице, направляясь к грузовику.

Это заставляет меня вскочить на ноги и сбежать за ним по шатким ступенькам.

— Не смей угрожать мне и уходить, Джастис Крид! — когда он не замедляет шага, я выскакиваю перед ним, ударяя кулаками ему в грудь. — Ты не заберешь мою дочь! Слышишь?

Боль, страх и гнев взрываются одновременно. Слезы заливают мое лицо, когда я набрасываюсь на него, молотя кулаками в грудь. Он хватает меня за запястья и прижимает мое извивающееся тело к грузовику. Прежде чем я успеваю предугадать его следующий шаг, его рот обрушивается на мой, доминируя над ним так, как может только он.

Земля уходит из-под ног, я задыхаюсь и прекращаю бороться. Он использует эту возможность, проникая языком внутрь, беря то, что хочет, поражая мое сердце, как никто другой. Поцелуй яростный и карающий, разжигающий огонь и гнев между нами. Его незабываемый, мощный вкус проникает глубоко в меня.

Сжав пальцами его волосы, отвечаю на каждый его сердитый удар. Он заводит руки мне над головой, удерживая их там, а его мощное бедро вклинивается между моих ног, прижимаясь к заветному местечку, посылая ударные волны по всему телу.

Приподнявшись, трусь о его бедро, с жадностью стремясь к ошеломляющему удовольствию.

Это было так давно — слишком давно.

Оргазм захлестывает меня, как ураган, поглощая каждое нервное окончание. Я тону в нем, хныча ему в рот, слишком потерявшись во всем этом, чтобы смутиться от быстрого удовольствия.

Одной рукой он стискивает мою челюсть, прижимая мою голову к грузовику, резким укусом он впивается в мою нижнюю губу. Языком чувствую металлический привкус крови, а затем Джастис отрывается от моего рта.

Его разъяренное лицо нависает надо мной, глаза дикие от похоти, но гнев все еще там, так же заметен, как и раньше.

— У нас могло бы быть все так хорошо, Райан.

Глядя на него, хватаю ртом воздух, сердце болезненно бьется с каждым глотком.

— Только у нас или у твоих братьев тоже?

Его челюсть сжимается.

— Ты же знаешь, что это не так.

— Черта с два, — возражаю я. — Мы оба сделали выбор, Джастис. И нам с ним приходится жить. За свой я отвечаю, настало время тебе ответить за свой. Как думаешь, что я почувствовала, придя к тебе домой, чтобы рассказать о беременности, и обнаружив вас с братьями, трахающих ту девку?

Боль, которую приносит воспоминание, пронзает меня так же сильно, как и много лет назад.

— Я и пальцем ее не тронул.

Истина в его глазах потрясает все мое существо.

— Но... ты был раздет. Ты…

— Я только вышел из душа, — заканчивает он за меня. — И ты бы это узнала, если бы осталась и позволила мне объяснить.

На мгновение закрываю глаза, новость вызывает бурю эмоций.

— Как бы то ни было, это не меняет ситуации. Я не буду растить дочь в городе, где все спрашивают, кто ее отец. Где ей придется выслушивать шепотки и слухи.

Он смотрит на меня сверху вниз, но я не позволяю ему говорить, во мне снова вспыхивает гнев.

— Если ты думаешь, что заберешь ее у меня, то тебе лучше приготовиться, потому что враги, в которых ты всаживаешь пули, покажутся тебе гребаными святыми по сравнению с боем, который я тебе устрою.

Он ухмыляется, забавляясь угрозой.

— Да неужели?

— Так и будет, черт возьми.

Он теснит меня своим большим телом, приближая ко мне суровое лицо. Я стою на своем, отказываясь поддаваться его тактике запугивания.