– А где Игорек? – я категорически отказывалась вслух называть его Деструктором.

– Смотрит фильм.

– Я позову его, – После того инцидента с курением меня не оставляло ощущение, что сын Эрика меня недолюбливает.

Скрестив на груди руки, Деструктор сидел на диване и с мрачным видом смотрел в монитор (квартира Эрика была загромождена техникой, но обычного телевизора в ней не водилось). Я тоже бросила взгляд: человек в страшной маске смачно кромсал блондинку ножом.

– Ужин готов.

– Угу, – Деструктор не тратил слов понапрасну.

В дверном проеме я столкнулась с неожиданно возникшим Эриком.

– Ты посмотрела моих красавцев? Нет?! Пойдем, покажу!

Вся кухня была заставлена старыми пожелтевшими от времени компьютерами и, действительно, тут даже стакан воды можно было налить только с риском для жизни. Эрик поднял громоздкий системный блок и нежно прижал его к сердцу.

– А вот этот мой самый любимый!

Я притворилась, что не видела. И Диане еще подумалось, что я могла им заинтересоваться… да на этого парня не западет ни одна женщина в мире!

Уже на собственной кухне (Деструктор все еще "шел"), я высказалась:

– Не думаю, что ребенку стоит смотреть такие жестокие фильмы.

– Какие жестокие? Это же старый добрый "Крик".

– Все равно, – я поджала губы. – Все эти сцены насилия могут плохо отразиться на его психике.

– Чтобы повлиять на психику этого ребенка, нужен как минимум Чикатило.

Подошедший Деструктор и глазом не моргнул.

– Не рановато ли было просвещать его насчет Чикатило? – осведомилась я.

– А как тогда объяснить ему, почему нельзя уходить с незнакомыми дяденьками?

Я вздохнула, принимаясь за очередной оладушек. Какая разница, худая я или толстая, меня все равно никто не любит. Подошедший Деструктор быстро покидал еду в рот и, сухо поблагодарив, отбыл.

– Что это с ним?

– Не обращай внимания. Современные дети такие акселераты, что у них уже в семь переходный возраст.

– Не знаю, – усомнилась я, – Он как будто злится на меня за что-то.

– С чего бы ему на тебя злиться? Только не вздумай задабривать его шоколадками и сюсюкать над ним. Он потеряет к тебе всякое уважение.

– Чтобы я не потеряла к тебе всякое уважение, выкинул бы ты эти джинсы. На них дырки.

– Это вентиляция.

– И бахрома на штанинах.

– Это дизайн.

– Перестань бросаться умными словечками. Это просто очень старые джинсы.

– Это винтаж.

Я махнула на него рукой.

Ближе к полуночи, когда я уже приняла душ и сидела на диване в халате, с тюрбаном из полотенца на голове и с пропитанными борным спиртом ватками в ушах (после дня на телефоне мои бедные ушки безбожно болели), Эрик опять притащился и сел смотреть со мной "Доктора Хауса". Моя квартира уже начинала напоминать квартиру Моники из "Друзей", куда вечно кто-нибудь вваливался. Сил говорить уже не было, и мы просто сидели в молчании, пока я не отрубилась, не дотерпев до конца серии. Проснувшись утром, я обнаружила, что полотенце висит на спинке стула напротив, сама я укрыта одеялом, а оставшаяся после вчерашнего ужина посуда перемыта и расставлена по полкам в хаотичном порядке. Все-таки иногда Эрик был очень милым, действительно милым.

Какое-то время я слонялась по квартире, теперь уже искренне надеясь, что сосед придет и спасет меня от моего уныния, но, судя по звукам из-за стены, он в очередной раз спасал мир от опасных пришельцев из космоса. Да-а, это по-настоящему печально, когда выходные тоскливее будней.

Выпихнув себя на улицу, и даже проковыляв с километр, на обратном пути я встретила (и как мне удается все время на кого-то натыкаться?) маму Эрика, волочащую за собой сияющего от счастья Деструктора. На ней был шелковый бирюзовый кардиган, под которым не угадывалось юбки, и золотистые босоножки на двенадцатисантиметровых каблуках. Пышные завитые волосы усугубляли ее сходство с куклой Барби. Я вознамерилась потихоньку проскользнуть мимо, но ее радары уже засекли меня, и она завопила, как сирена:

– СО-О-ОНЯ!

Я непроизвольно втянула голову в плечи. Случайные похожие заозирались, решив, что случилось какое-то несчастье. И зачем вообще кричать мне? Как будто мы подружки не разлей вода и пьем вместе каждую пятницу! Наверное, нужно было отбросить гордость и спасаться бегством, но на меня уже налетел золотисто-бирюзовый вихрь.

– Ты грустная! Еще что-то случилось? Или ты все еще убиваешься из-за этого идиота?

Чертов Эрик… все растрепал своей матери. Впрочем, чего ожидать от этого разгильдяя…

– Кстати о твоих сережках. Ни в коем случае не надевай их в офис.

У нее было такое серьезное лицо, что я невольно прикоснулась к маленьким золотистым колечками, свисающим с моих мочек.

– Золото притягивает негативную энергию, а затем она курсирует по кольцу. Для вашего гадюшника тебе нужны серьги-подвески, чтобы весь негатив стекал с них. И еще тебе пригодится кулон с лунным камнем – отвлекает от дурного глаза. С твоей стервой самое оно, если, конечно, ты не собираешься перейти к серьезной магии.