— Мар Мелоним?

— Доброй ночи. Про камнеедов — немедленно займитесь. Как только восстановим железнодорожное сообщение, можно будет вывезти всех пострадавших. Многим из них теперь не светит ничего хорошего, но они хотят домой, и нельзя их за это винить.

— Слышали, что микнетавы планируют открыть в Хагвуле посольство?

— Конечно. Мар Наки уже назначил меня в комиссию, подбирающую им резиденцию.

— Поздравляю!

— Было бы с чем…

>>>

Мохнатый угол тонет в темноте, но волнения последних дней и договорённости между Кино Шакраном и королём преступного мира Мэгилом Мрааненом свели количество преступлений к нулю. Всем нужна передышка.

Самур Накхон, журналист «Глашатая Хагвула», стоит под неработающим фонарём и курит. Его лицо скрывает шляпа, да и сам он мало чем отличается от десятков подобных ему фигур, которые двигаются сквозь ночь, стараясь не привлекать лишнего внимания. Договорённость-договорённостью, а тёмные делишки всё же обстряпать нужно. Восстановительный период самое то, чтобы оживить чёрный рынок, да и часть технологий Университета, как не старались ибтахины, всё же утекла в загребущие руки Мэгила.

Клубы сизого дыма, окутывающие Самура, придают ему немного инфернальный вид, что полностью устраивает журналиста. Он ждёт своего информатора из «стрижей», паренька по имени Ётса. Он задерживается, что среди беспризорников в порядке вещей. Вот только в этот раз Самура мучает предчувствие, которое редко его обманывает.

«Твою мать, Ётса. Где же ты?» — думает журналист, наблюдая за переулком, из которого стриж обычно появлялся. Прошло уже около десяти минут, а мальчишки всё нет. Самур как раз раздумывает, закуривать ли следующую сигарету, когда сзади кто-то кашляет, и журналист, вздрогнув, резко оборачивается. Рука скользит в карман плаща, хватает рукоять выкидного ножа.

Ётса, как обычно чумазый, в огромной безразмерной куртке, ковыряет в носу и ехидно улыбается.

— Дяденька, а не угостите папирской?!

— Мал ещё, — хрипло отвечает Самур и сплёвывает в сторону. — Чего на хвосте принёс?

Ётса быстро пересказывает последние новости преступного мира. Сведений немного, Хагвул едва пришёл в себя. Оплакивают погибших, и Мраанен строго-настрого запретил грабежи, вымогательства и афёры. Большая часть «ночной братии» сейчас работает на разборках завалов и оперативно организованных стройках.

— Кувырла сказал, что не досчитался своих, — как бы между делом бросает парнишка в конце.

— Погоди-ка. Кувырла — это главный по щипачам Мэгила?

— Ага.

— В смысле не досчитался? Погибли или сбежали?

— Погибших посчитали на раз, дядь. В том-то и дело. Из города сейчас почти не выбраться, их бы быстро замели, так что не бегли они.

— Разборки?

— Дядь, нет сейчас никаких разборок. К тому же, с кем щипачам-то разбираться?

— С вами, например.

Ётса хмурится и качается с носков на пятки.

— Ну, положим, у нас есть кой-какие тёрки…

— Ётса, мне начхать на ваши тёрки. Куда делись щипачи?

— В том-то и дело, Кувырла не знает, — отвечает мальчишка и наклоняется вплотную к Самуру. — Говорят, даже Мэгил не знает, что к чему.

Журналист мотает головой и хватает мальчишку за руку, уже опускающуюся в его карман.

— Ты мне лапшу…

— Ну, поспрашивай у своих, — окрысивается Ётса, — если мне не веришь. Говорю, пропали щипачи, и никто не знает куда! Давай монеты!

Самур удивляется такой реакции. Обычно Ётса спокоен, разве что ехидничает, но жизнь на улице самого робкого сделает последним наглецом. Он и сейчас пытается казаться таким, но теперь Самур видит за нахальством беспризорника страх.

В конце улицы кто-то истошно вопит, но уже через секунду крик обрывается характерным бульканьем. Ётса застывает, выхватывает мешочек с монетами из рук журналиста и бросается наутёк. Самур, прийдя в себя, бежит на крик.

Всё кончено. Человек полу-сидит, опираясь на стену. Орудие убийства валяется рядом: тесак для мяса со сколотым лезвием и деревянной рукояткой, кое-как перемотонной грязной тряпкой. Кровь тёмной лужей растекается вокруг сидящего. Журналист ещё только приходит в себя, а от стены уже отделяется массивная тень и в одно движение оказывается рядом с Самуром. Вспыхивают янтарные глаза. Журналист сдавленно пищит.

— Не надо…

— Пытался спасти, — перебивает незнакомец, — но не успел. Ты кто?

Голосе незнакомца исполнен спокойствием.

— Самур Накхон, журналист «Глашатая Хагвула».

Незнакомец ругается в сторону. Самуру кажется, что скрипят ржавые шестерёнки.

— Хавгул только что пережил осаду, так что не стоит ему знать о своих новых соседях. Хорошо?

— Это с… сделал микнетав?

— Если бы, — бурчит незнакомец.

— А вы из них?

Незнакомец улыбается. Белоснежные зубы с острыми клыками на фоне темноты выглядят угрожающе.