В поле зрения девушки само собой возникает небо, точнее, она представляет, что оно где-то там, за величавыми молочными глыбами. Через мгновение появляется угловатое лицо Кавады. Алаван пытается увидеть в нём хотя бы намёк на сострадание, сочувствие или тревогу, но оно остаётся каменно-бесстрастным. Кавада просто смотрит и не торопится оказывать ей хоть какую-нибудь помощь.

«Я задыхаюсь», — думает Алаван, не замечая, как воздух спокойно входит и выходит из лёгких.

«Не могу идти».

Стопы упираются каблуками в булыжник.

«Мы все умрём».

Сердце бьётся так сильно, что вместе с ним вздрагивает всё тело.

— Вставай, — приказывает Кавада, и Алаван, закрыв глаза, берётся за мозолистую ладонь.

— Соберись.

Боевые Сёстры быстро приближаются к девятому квадрату.

>>>

Взрыв так и не прогремел.

Горан занимает позицию на восточной баррикаде, построенной специально для отражения возможной атаки, но всё равно хлипкой. Основание из досок, пусть и пропитанных дождями, но всё же досок, к тому же не лучшего качества. При должном усердии их можно поджечь или сломать. Верхнюю часть покрывают широкие мостки, по которым бегают ополченцы и патрульные.

— Что происходит? — спрашивает Горан, выхватив незнакомца из потока бегущих.

— Засада. Отряд вернулся, но, говорят, к зарядам теперь не пробраться.

— А закатники?

— Уже там.

— Сколько!

— Четыре полных черепахи.

Горан присвистывает. Элай, не отстающий, как послушная собачонка, вопросительно поднимает бровь, но спросить не решается. Горан отпускает локоть ополченца и тот срывается с места, будто подхваченный невидимым горным потоком.

— Черепахи?

— Строй закатников. Непробиваемая стена из толстых щитов. Пуля их не возьмёт, а ничего тяжелее у нас тут нет.

— Но ведь у ибтахинов какое-то необычной оружие! Может быть…

Горан тычет Элая под рёбра, и когда тот удивлённо замолкает, шепчет ему прямо в ухо.

— Будем надеяться на одних ибтахинов и Университет — наверняка проиграем. Они сделают всё, что смогут, но Хагвул — не только Университет. Понял?

— Да. Так как нам…

— Пока не знаю.

Ополченцы занимают позиции, строятся в боевые порядки. Настолько, насколько это возможно. Горану хватает одного взгляда, чтобы понять, что против даже одной черепахи они не устоят. Не потому что сброд и трусы, просто их мастерство лежит в плоскости мирной жизни, а элитных воинов Западной Великой империи учат убивать с восьми лет.

— Эй, вы двое! — кричит офицер, отдающий приказания. Горан и Элай выделяются на чужом фоне, потому что единственные никуда не бегут. Не остаётся ничего другого, кроме как подойти.

— Отряд?

— Шестой боевой, мар! — бойко рявкает Горан. В то же мгновение воздух, будто отзывается на человеческий крик: взмывает вверх и ревёт. Сияние, затопившее Хагвул, едва касается Западного ущелья, но несколько обжигающе ярких лучей проникают и в лес Тифрту.

— Что это? — одновременно спрашивают Горан и Элай.

— Понятия не имею. — Ффицер даже не смотрит в сторону вспышки. — Не следует задавать лишних вопросов. Донесение в штаб. Вручить лично кулуну.

Конверт сложен вдвое и перехвачен слепой скрепкой: снять её можно только сломав.

— Разве у них не должно быть специальных… — заикается Элай.

— Раз доверили, значит нет, — перебивает Горан и решительно ныряет в хаос. Элай бежит следом. Несколько раз Горана толкают, но случайно, точно так же как и он сам задевает солдат локтем, прикладом винтовки, носком сапога. Он целиком погружен в мысли: скоро бой, и, несмотря на численное превосходство, у них мало шансов. Ставку делали на взрыв. А что теперь? Какие ещё задумки Университета не оправдаются?

«Что угодно может дать осечку», — думает Горан, приближаясь к открытому всем ветрам тенту. Под крышей Авка Ципайя, кулун Ополчения, командующий обороной Западного ущелья.

— … ут пойти в атаку одновременно. Бутылочное горлышко. Сдерживать будем только два черепахи за раз…

— Но дальнобойные орудия…

— Для кого строили укрытия?! Для цоновых щенков или солдат? Где эти умники из Университета?

Кажется, Горан и Элай прибывают в самый разгар ожесточённых споров. Авка, маложавый и подающий большие надежды, стоит над подробнейшей картой ущелья и раздаёт указания. Мандсэмы, угрюмые и перемазанные чем-то чёрным, выступают из тени прямо под его гневные очи.

— Как это понимать?! Что значит взрыв невозможно провести дистанционно?! — спрашивает он, нисколько не стесняясь подчинённых.

— Они нашли и перерезали кабель…

— Яснее давай!

— Заряды невозможно взорвать отсюда. Мы их потеряли.

Горану уверен, что Авка взорвётся сам: лицо кулуна краснеет. Тонкие, даже в чём-то изящные черты кривит такая гримаса, что впору заподозрить сердечный приступ. Воздух со свистом выходит сквозь стиснутые зубы.

— Ладно. Варианты?

Мандсэм что-то лопочет. Горан слышит пару терминов, похожих на случайный набор букв. Вперёд выступает старик.