– Выйти за него?

На данный момент я не могу думать о браке с Аделин, мы только начали встречаться. Но это не значит, что я хочу слышать, как другой мужчина предлагает ей выйти за него замуж.

– Он сказал, что мы начнем сначала. Как будто нашей старой жизни никогда не было. Он дал бы мне все, что душе угодно. Включая детей.

– Брак и дети.

Какого хрена?

– Что-то во мне щелкнуло. Я не могла не сказать ему, что он уже дал мне одного ребенка, а затем выбил его из меня, прежде чем у него появился шанс жить.

– Я не знал, что ты не рассказала ему о ребенке.

Но это имеет смысл. Она сказала, что не знала о беременности, пока не произошел выкидыш. Уверен, единственные разговоры, которые у них были после ее выздоровления, были связаны с переговорами о шантаже.

– Я не могла вынести мысли о том, что он получает удовольствие от того, что он мог стать отцом. Я держала это в себе, своего рода способ косвенно причинить ему боль.

– Зачем сказала ему сегодня?

– Мне нужен был новый способ причинить ему боль. И я это сделала. Мартин отчаянно жаждал ребенка. Это была одержимость. Узнав, что он убил единственного ребенка, которого он когда-либо мог завести, довело его. И мне понравилась его боль.

Аделин перекатывается на бок, так что мы оказываемся с глазу на глаз.

– Думаешь, это делает меня монстром?

– Черт, нет. Это он чудовище.

– Как бы мне не нравилось видеть его боль, боюсь, было ошибкой сказать ему об этом. Он сразу же начал говорить о том, как он собирается...Боже, я даже не хочу произносить эти слова.

– Я должен знать, Макс. Я сойду с ума, если не буду знать обо всем, что произошло.

Она сомневается минуту, прежде чем продолжить с того места, где она остановилась.

– Он сказал, что собирается сделать так, чтобы я снова забеременела.

У меня такое чувство, будто моя голова сейчас оторвется от моих плеч.

– Черт возьми, нет, это не так. Он никогда, никогда, никогда больше не прикоснется к тебе.

– Он сказал мне, что я должна пойти с ним домой, где мне и место. Он поднял меня и попытался отнести к своей машине.

И тут на первый план выхожу я. Я даже не хочу думать о том, что могло бы случиться, если бы ему удалось отнести ее к своей машине.

Блядь. Услышав, как он сказал, что собирается сделать так, чтобы она забеременела, всколыхнуло что-то во мне. Я сажусь и поворачиваюсь, чтобы опустить ноги на пол.

– Я пойду в дом этого ублюдка. Может он и не сядет в тюрьму, но уж точно пожалеет, когда я с ним закончу. И он будет знать, что больше никогда к тебе не подойдет.

В этом не будет путаницы.

– Не надо, Торн.

– Ты боишься, что я спровоцирую его?

– Нет. Боюсь, это он тебя спровоцирует. И ты снова потеряешь контроль.

Аделин права. Он довел меня до белого каления. Я видел, что он с ней делал, и тогда у меня перед глазами стояло одно. То, как я беру его за шею, и чтоб всё для него стало черным.

– Он должен понять.

– Понять что?

– Ты моя, и у него никогда не будет тебя. И я сделаю все возможное, чтобы уберечь тебя от него.

– Думаю, он получил сообщение, когда ты чуть не задушил его до смерти.

– Я с ним еще не закончил.

– Мы можем больше о нем не говорить? Ради меня?

Ради нее? Да, что угодно ради нее. Ее спокойствие пугает меня, но я понимаю, что ей нужно перестать вспоминать о нападении.

– Я могу многое сделать ради тебя.

Надеюсь, этого достаточно. Она переворачивается. Ее рука берет мою и оборачивает вокруг своей талии.

– Ничего, если мы будем лежать так? По крайней мере, пока я не засну?

– Я буду лежать так всю ночь с тобой.

Она подносит мою руку к губам и целует костяшки пальцев.

– Спасибо тебе, Оливер, - тихо произносит она слова.

Как она может благодарить меня, ведь этот ублюдок домогался её? Я удивлен, что она ни слезинки не проронила. Это нормально?

– Прости, что меня не было там раньше, Аделин.

– Ты был там, когда я нуждалась в тебе.

Она поворачивается, чтобы поцеловать меня.

– Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, красавица.

***

Аделин спит на моей руке, отчего она онемела. Мне не хочется будить ее, но у меня должно быть какое-то кровообращение.

– Макс, подними голову.