Немцы начали выбираться из мешка, в который сами же себя и загнали. Отходя по рубежам, они всячески пытались затормозить продвижение советских войск, которые буквально наступали на пятки. И если на земле немцы наших еще как-то сдерживали, то против ударов с воздуха они ничего не могли поделать — авиационное прикрытие люфтваффе на таких расстояниях было недостаточно эффективно, тогда как близкое расположение советских аэродромов позволяло нашей авиации наносить частые удары по отходящим колоннам и линиям обороны немецких войск. Разгрома не случилось, но оставленные к востоку от Киева более трехсот танков, пятисот орудий и минометов, несколько тысяч автомобилей существенно снизили боевые возможности моторизованных соединений 1й танковой группы. И тут, как и севернее, основная надежда теперь была только на пехоту (АИ).

А пехота, наоборот, делала успехи (РИ). Из 38й армии убыл на север 5й кавкорпус, который позднее неплохо поучаствовал в боях против моторизованных соединений вермахта. Но это ослабило и так рассеченную армию — отходившие на восток четыре стрелковые дивизии не смогли сдержать напор семи немецких пехотных дивизий, и 19го сентября немцы занимают Полтаву — 226я дивизия, направленная для обороны города, просто не успела. Следующие два дня развернулись упорные бои — наши пытались выбить немцев из города, а немцы мало того что отчаянно сопротивлялись, так еще захватили Красноград — город в семидесяти километрах почти на восток от Полтавы — еще девяносто километров на северо-восток — и Харьков. Причем город был захвачен практически без боя, так как в нем было только ополчение (РИ). И тут немецкая пехота попыталась повернуть на северо-запад, чтобы зайти в тыл советским соединениям, воевавшим с 1й танковой группой (АИ, в РИ наши отходили под давлением 1й и 2й танковых групп). Но там немцы быстро увязли в многочисленных резервах, которые постоянно подбрасывались советским командованием против танкистов. Более того, когда наметилась неудача этих танкистов, немецкое командование здраво рассудило, что вскоре все эти силы попрут на юг, поэтому немецкая пехота начала интенсивно окапываться на достигнутых рубежах.

Причем, что самое интересное, немцы на южном фланге, оказывается, разделили свои моторизованные силы. Захватив в конце августа плацдарм на левом берегу Днепра в районе Днепропетровска, немцы увязли там более чем на месяц. Причем сначала в Днепропетровск ворвались танковые части Зго моторизованного корпуса, перед этим уже достаточно пострадавшие от советских войск. Так, в одном из боев еще на западном берегу Днепра наши устроили немцам огневой мешок — фрицы настолько обнаглели, что перли по шоссе как на параде, безо всякой разведки — ну и вляпались по полной — залпы советских орудий, расставленных по флангам, вырвали у немцев более двух десятков танков и до батальона пехоты (РИ) — за этот бой полковник Ефим Пушкин — командир 8й танковой дивизии — получил звание Героя Советского Союза. К концу августа немцы захватили на восточном берегу плацдарм и начали переправлять туда войска. Но действия советской артиллерии вскоре очень осложнили эту работу — втекающая в Днепр Самара давала отличную фланкирующую позицию для наших артиллеристов, так что вскоре немцы могли перебираться на восточный берег только ночью. В итоге, хотя две танковые дивизии Зго моторизованного корпуса и смогли поучаствовать в неудачной попытке окружения Киева, на плацдарме застряли две моторизованные дивизии, которых, возможно, и не хватило немцам в боях к востоку от Киева. В итоге немцам все-равно пришлось вскрывать плацдарм ударом с тыла — вернувшиеся с севера танковые части неделю приводили себя в порядок и только к 10му октября (в РИ — к 30му сентября) смогли вырваться с плацдарма с помощью этого удара.

Южнее, в полосе Южного фронта, немцы смогли в конце августа организовать плацдарм в районе Каховки на участке обороны 9й армии, тогда как в районе Херсона и Никополя им это так и не удалось. Несмотря на яростные контратаки, сбросить немцев в Днепр у Каховки не удалось — те переправили на плотах противотанковые орудия и самоходки, а на второй день навели полноценный наплавной мост, по которому пехота, артиллерия и самоходки потекли на восточный берег. Их не задержали даже обстрелы с мониторов, канонерок и бронекатеров Дунайской речной флотилии. 11го сентября ударом горного корпуса плацдарм был вскрыт — и так существовавшее превосходство немцев в силах усугублялось передачей нескольких дивизий в состав Юго-Западного фронта для парирования угрозы Киеву. Вдобавок, когда немцы захватили Полтаву, Южному фронту потребовалось закрывать возникшую дыру на северном фланге. Так, в район Краснограда — 100 км на север от Днепропетровска — автотранспортом и пешим порядком были переброшены артучилище, 27я стрелковая дивизия, западнее — еще две дивизии — каждое из этих соединений за полтора-два дня преодолело сто-двести километров. 6я армия РККА собиралась отбивать обратно Красноград и одновременно защищалась от наседавших пехотных дивизий, западнее нее 12я армия своими шестью дивизиями занимала фронт в 200 километров — очень нестабильна ситуация. Так что после серии безуспешных контратак на Каховский плацдарм наши откатились на 50-100 километров на восток, в сторону Мелитополя, открыв крымский перешеек.

И тут немцы впервые по крупному обожглись с румынами. Оставив в качестве прикрытия против отодвинутых к северу и востоку 9й и 18й армий только две немецкие пехотные дивизии и румынский горно-стрелковый и кавкорпус, немцы направили своих горных стрелков к Крымскому перешейку. И тут наши разносят в клочья румынских горных стрелков, так что немецким срочно потребовалось разворачиваться от Крыма и топать обратно — спасать своих румынских "партнеров". Наши организовали три ударные группировки каждая из стрелковой дивизии и артполка — двух корпусных и одного ПТО. И две танковые бригады на подхвате. За четыре дня боев румынские части были фактически рассеяны, немецкие горные стрелки — сильно потрепаны, так что в батальонах оставалось по 200–300 человек. Наступление на Крым забуксовало (РИ).

Севернее же 10го октября началось наступление моторизованных дивизий вермахта, пришедших в себя после боев к востоку от Киева. На этот момент у немцев тут было 5 танковых, 3 моторизованных дивизий (в РИ 2 танковых и 2 моторизованных были переданы в ГА Центр для наступления на Москву, в АИ дивизий больше, но их состояние еще хуже), а также союзнички — словацкая и итальянская моторизованные дивизии. Это помимо пехотных соединений. Немцы легко прорвали растянутые позиции 12й армии и устремились на юг. Пройдя за пять дней почти двести километров, немцы отрезают Мелитополь (110 км на юг от Запорожья, 180 км на юг от Днепропетровска, от которого и началось наступление, 300 км на юг от Полтавы, 150 км на северо-восток от Крымского перешейка; от Мелитополя еще 170 км на восток — и Мариуполь, еще 100 — Таганрог, ну а от него 70 км на восток — Ростов-на-Дону). И, хотя окружение было еще рыхлым и через него можно было бы прорваться, советское командование приказало 9й и 18й армиям удерживать рубежи. Хотя наши даже прорвали в двух местах окружение и нащупали еще два участка, вообще не занятых немцами, так что возможность прорыва была. Но — приказ.

И на него были основания. После ликвидации прорыва 1й танковой группы к востоку от Киева советское командование не стало расформировывать сложившуюся группировку войск, а две недели спешно накачивало ее пополнениями, техникой, боеприпасами, топливом, транспортом — и 15го октября эта лавина стронулась на юг. Такая же группировка формировалась и в районе Ростов-Таганрог-Мариуполь — к 10му октября — как раз к началу наступления немцев на юг — там собралось 5 стрелковых и 3 кавалерийских дивизий и мотоциклетный полк (напомню — это не только 434 мотоцикла, но еще 30 танков и бронемашин, 45 орудий и 24 миномета — по сути, та же кавдивизия (даже не кавполк, если считать по бронетехнике и орудиям), только народу поменьше, а транспорт побыстрее).

На эти-то соединения и наткнулись танки 1й танковой армии (1я тг была переименована в армию), когда та пошла дальше на восток. И это без наличия прочной обороны вокруг Мелитополя — немцы, похоже, совсем наших уже не брали в расчет и рассматривали только как помеху в перемещении по местности, хотя все предыдущие события прямо-таки кричали, что так делать нельзя. Немцы как раз успели увязнуть в боях, когда с севера пошла "киевская" группировка РККА. К этому моменту немецкая пехота ушла уже слишком далеко на восток — она безуспешно пыталась овладеть Харьковом, наступая от Полтавы — за две недели она продвинулась всего на двадцать километров (РИ), поэтому немцы все больше растягивали свой северный фланг против Киева, за что и поплатились. "Киевляне" прорвали жидкую завесу немецкой пехоты и уже 17го октября освободили Кременчуг — к этому моменту там была только перегрузочная станция и тыловые подразделения — венгры-румыны не в счет — этих смахнули походя. Одновременно были взяты Новые Санжары — а это 35 километров на юго-восток от Полтавы. "Ой" — сказали немцы и стали вытаскивать свои пехотные дивизии из полуокружения в районе Полтава-Красноград. Развернувшись на запад, они к 20му снова отбили Новые Санжары, но тут уже Харьковская группировка РККА пошла в наступление и 2Зго октября освободила Полтаву. А по немецким тылам пошла гулять русская конница — обозы, гарнизоны, колонны — все подвергалось ударам, нападениям, уничтожению. Наши силы были прикрыты с правого фланга Днепром, более того, за Днепром у немцев ничего особо и не было — на блицкриг немцы выделили максимум возможных сил, рассчитывая с кондачка одолеть СССР. Но что-то пошло не так.