К югу от Киева немцы 25го августа вышли на Днепр на всем его протяжении и захватили несколько плацдармов на восточном берегу. В моей истории в конце августа произошел и поворот танковых сил Гудериана на юг — именно об этом повороте мы и слили информацию Сталину, точнее — какой-то войсковой радиостанции, до которой смогли достучаться — куда уж пошла информация дальше — нам тогда было неведомо. Но в этой истории советские войска не оставили от танков Гудериана и мокрого места, а потом мы с середины августа их добили — захватили ремонтников, ремонтировавшиеся танки, танки, шедшие на пополнение танковым дивизиям — поворачивать было просто нечем. Тут был другой поворот — в июле — танков ГА "Север" из-под Луги на юг — на Смоленск. И, как я потом понял, именно этот поворот приняли за переданную нами информацию, пусть она и пришла почти одновременно с поворотом и особо повлиять ни на что уже не могла. Ну, я от лишней благодарности отказываться не стал, хотя и зарекся в дальнейшем делать вбросы сведений из моей истории — могу ведь и подвести. Все поменялось уже в июне сорок первого. Так что в конце августа штурмовать наш Юго-Западный фронт отправилась только ГА "Юг", в гордом одиночестве.

Хотя и этого было немало. Как я отмечал, к 25му августа немцы вышли на Днепр на всем его протяжении к югу от Киева. Но этому предшествовали напряженные бои. В начале августа у РККА еще оставались плацдармы на западном берегу Днепра к югу от Киева — у Ржищева — в 50 километрах на юго-восток от Киева, и у Канева — еще в сорока километрах на юго-восток. А дальше — наши еще сражались на подступах к реке. 7го августа 26я армия, оборонявшаяся к югу от Киева, провела успешное наступление — механизированные соединения немцев, наконец смененные у Киева пехотными дивизиями, просвистели вдоль Днепра дальше на юг, оставив к западу только пехотные соединения — спешили уплотнить окружение 6й и 12й армий под Уманью и поймать 9ю и 18ю армии, отходившие южнее. Так что наши продвинулись за сутки на двадцать километров. Как отмечали сами немцы — "Строительный батальон, а также подведенные запасные батальоны безуспешно пытались остановить противника. Этот прорыв противника является следствием недостаточной глубины построения наших наступающих войск. Нужно учесть всю рискованность такого положения". Но на следующий день наших развернули на юг — надо было срезать немецкие части, обложившие Ржищев и Канев, которые оборонялись дивизиями этой же армии. Правда, это наступление закончилось неудачей — там немецких войск было больше.

Тем временем с начала июля в Харьковском военном округе формировались новые 9 стрелковых и 2 кавалерийские дивизии с готовностью к концу июля-началу августа, в Одесском — 10 стрелковых и 3 кавалерийские — с готовностью в течение августа. Последние в августе были включены во вновь созданную Резервную армию в районе Днепропетровска. Правда, они были недостаточно укомплектованы — еще и к 18му августа дивизиями получены "винтовки, ручные пулеметы, часть противотанковых пушек, еще не получены станковые и зенитные пулеметы, полковая артиллерия и артиллерия для артполков". Поэтому к 1бму августа первый эшелон — три дивизии — резервной армии был оттеснен на днепропетровский плацдарм. Но своим выходом на сцену они не дали немцам отрезать 9ю и 18ю армии — те успели переправиться через Днепр, причем переправа проходила с помощью днепровского пароходства, которое организовало несколько паромов — вот на этих паромах с 18го по 22е августа на восточный берег и были переправлены обе армии.

Одновременно с формированием Резервной армии моторизованные дивизии РККА, вышедшие из приграничных боев, переформировывались в стрелковые, а участвовавшие там же танковые дивизии переформировывались в танковые же, но по новым штатам — к 16 августа 12-я танковая дивизия имела 57 танков КВ и Т-34, 8-я танковая дивизия — 121 танк, в основном БТ и Т-26 — немалая сила, учитывая, что немецкие танковые дивизии были уже существенно потрепаны. Правда, вскоре большинство этих танков было уничтожено в неудачном контрнаступлении на Кривой Рог, которое проходило 19–20 августа. Зато это тормознуло продвижение Зго моторизованного корпуса — давление на днепропетровский плацдарм было снижено. Правда, наступление проходило без поддержки пехотных дивизий — в приказе не указывались конкретные дивизии, и Тюленев — командующий южного фронта — вообще саботировал выделение пехоты.

Как вспоминал командир 255-й стрелковой дивизии И. Замерцев:

"В тот момент, когда полки 255-й стрелковой дивизии выдвигались для занятия своих позиций, я находился в 3-м батальоне на правом фланге 972-го стрелкового полка и наблюдал, как справа какие-то кавалерийские части в развернутом строю со знаменами двинулись на запад. Вначале было тихо, а затем из-за высоты появились немецкие танки и начали расстреливать этих кавалеристов в упор. Кавалеристов не поддержала даже артиллерия. На мой вопрос, что это за кавалерия, майор Н.Г. Лященко ответил: "Сосед наш" — и добавил: "Я пытался с ним связаться, но безуспешно". "Почему же вы не поддержали кавалеристов артиллерийским огнем?" — спросил я. "А откуда я знал, что они в конном строю пойдут атаковать танки".

Роль Тюленева в боях июля-августа была, конечно, неоднозначной. Он был определенно храбрый человек — в Первую Мировую получил четыре Георгиевских креста, воевал в Гражданскую на стороне красных, правда, потом участвовал в подавлении Кронштадтского и Тамбовскго восстаний. Да и в трагедии Уманьского котла "отметился" — сначала отвел 2й мехкорпус в резерв, ослабив нажим на острие немецкого наступления в юго-восточном направлении, чем способствовал окружению 6й и 12й армий в Уманьском котле. Способствовал он ему и приказами прорываться на восток, а не на юг, даже когда стало понятно, что на восток прорваться не получится — там были уже слишком сильные заслоны немцев. Сталин позднее припечатал: "Комфронта Тюленев оказался несостоятельным. Он не умеет наступать, но не умеет также отводить войска. Он потерял две армии таким способом, каким не теряют даже и полки.". Впрочем, назначенный командовать Закавказским фронтом, он также не смог удержать продвижения немецко-турецких войск (АИ; в РИ — наоборот, созданная им оборона по кавказскому хребту остановила немцев).

После всех этих контратак советские войска постепенно оставляли западный берег Днепра к югу от Киева. 18го августа пало Запорожье — наши двадцатитонным зарядом взрывчатки уничтожили полтину ДнепроГЭСа. 17го августа был оставлен Ржищевский плацдарм, 22го — Черкасский. Ну и 25го августа был оставлен последний плацдарм в южном течении Днепра — город Днепропетровск, причем наши отходили столь стремительно, что оставили немцам наплавной мост, и те сразу же захватили плацдарм на левом берегу. 25го же августа возродились сгинувшие в уманьском котле 6я и 12я армии Южного фронта — на них пошли вышедшие на левый берег дивизии Резервной армии.

Подпирались новыми соединениями и армии северного участка Юго-Западного фронта — на подмогу 5й армии, державшей Коростеньский УР, отправился 31й стрелковый корпус (в РИ стоял в районе Чернигова из-за плохой обстановки на центральном фронте, причем уже на Десне немцы уже организовали плацдарм у Окуниново — при отходе разошлись стыки 5й и 37й армий и немцы наскоком смогли захватить мост и организовать плацдарм, поэтому советским войскам приходилось прилагать усилия, чтобы его ликвидировать), в 37ю армию, оборонявшую Киевский УР, вошел 27й стрелковый корпус (в РИ на его базе и на базе нескольких дивизий 26й армии была создана 40я армия, которая встала фронтом на север — против танков Гота, повернувших на юг от Смоленска и Рославля; в АИ танковая группа Гота разгромлена в Белоруссии). Кстати — командиром 37й армии был тот самый Власов — в этой истории он и в сорок третьем был командармом, так что его фамилия не стала нарицательной. И, хотя тут, вроде бы, к нему не должно быть претензий, но вот меня от этой фамилии передергивало, что окружающим было не очень понятно — хорошо хоть не часто ее слышал.