Шрифт:
– Да. Только ты мне прежде объясни одну вещь.
– С удовольствием. – Изя принял позу мыслителя. – Слушаю.
– Вот я – художник!
– Так.
– Я должен написать картину, понимаешь?
– Понимаю.
– Вот. Если я в краски добавлю глину, картина оживет?
Изя поднял брови и потер подбородок:
– Так. Сейчас скажу. Нет, не получится.
– Что, совсем? – расстроился Федор.
– Об этом Бога просить надо.
– А как?
– Очень просто. Берешь глину, идешь к Богу и просишь его вдохнуть в глину душу. Вот и всё.
– Не понимаю, – замотал головой Федор.
– А что тут непонятного? Тебе эту глину нужно освятить.
– И всё?! – Федор едва сдерживал слезы.
Изя явно был горд собой. С видом профессора он добавил:
– Нет, всё не так просто, как тебе кажется. Есть одно «но».
– Какое?
– Вопрос в том, где святить глину. У нас нельзя.
– Почему нельзя?
– Дорогой мой! Я-то знаю, как у нас всё делается. Не забывай, я пел в церковном хоре. Тебе нужно ехать в Израиль, в Святую землю, в Иерусалим. В этот город вошел Господь после воскрешения Лазаря из мертвых, там, на Голгофе, он принял смерть, воскрес и вознесся. А если ты не можешь туда попасть по причине недостатка средств, то пусть тебе кто-нибудь привезет глину из Святой земли. Сейчас туда много туристов едет.
– Спасибо, – только и смог произнести Федор.
– Ну что, в магазин? – с чувством выполненного долга стукнул себя по коленям Изя.
– Да, за это нужно выпить.
Фиска навела в доме небывалую чистоту.
«Даже и хорошо, что этого сатрапа нет дома, – думала она о Федоре. – Только бы путался под ногами».
Фиска порой любила посидеть в одиночестве. Хотя шумные компании Фиска любила больше. Но в их доме уже давно не было шумных компаний, и Фиска с удивлением обнаружила, что ей стала нравиться тихая размеренная жизнь. Она даже подумывала при случае купить и повесить на кухне занавески: с занавесками всегда уютнее. Конечно, хорошо бы еще ковер, хотя бы небольшой, на пол, у дивана. Фиска представила, как утром она встает и опускает ноги не на холодный пол, а на мягкую шерстяную роскошь.
Конец ознакомительного фрагмента.