Шрифт:
Турову пьяные рассуждения Добрягова уже основательно надоели. Но тот не унимался:
– Вот вижу я, что ехать мне с тобой в Суздаль не надо, и Федьке Рыжову от тебя нужно подальше держаться, нельзя ему с тобой никаких дел иметь.
– Это почему же? – удивился Туров. – Чем я так опасен?
Добрягов посмотрел на него долгим взглядом:
– Печать на тебе.
– Печать? Ну ты даешь! Налей себе лучше.
– Это хорошая мысль, – согласился Добрягов и вылил себе остатки из бутылки. – Без тоста буду пить. Душа моя чует, что нужно помянуть.
Туров молча снял пустую бутылку со стола и поставил на пол.
Он собирался спросить, кого же надумал поминать Добрягов, но тут раздался телефонный звонок.
– Алло! – кричал в трубке возбужденный голос Антона. – Алло! Сань! Спасибо, друг! Я ж тебе говорил, что отыграюсь!
Антон смеялся взахлеб, благодарил, рассказывал про какого-то немца, который проигрался ему в пух и прах и тут же отдал деньги.
– Так сколько ты поднял?
– Нормально. Пятьдесят три штуки! Прикинь?! А у меня долгов-то всего ничего – около сорока. Сань! Ё-мое! Вот фарт! И долги отдам, и можно еще сыграть! Жаль, немец этот уже свалил, наверно, все бабки мне отдал! Сань!
– Фарт – капризный. Вот он есть, а вот его нет. Ты вот что. Сегодня больше не играй, остановись. Иди домой.
– Домой? Так у меня ж бабла полные карманы!
– Хороший игрок может остановиться в любой момент. Ты ведь хороший игрок?
– Хороший, – уверенно сказал Антон, – я пойду домой. А ты дома?
– Дома. У меня же гости.
– Понятно. Жаль! А то бы …
– Нет, в другой раз, – перебил его Туров. – Ты давай чеши домой. И посмотри, чтобы никто на хвост не сел. Не три рубля в кармане.
– Ага. Спасибо, Сань! Домой пойду!
Туров положил трубку и бросил взгляд на Добрягова. Добрягов спал.
Туров улыбнулся. Бывают же такие странные люди. Вот живет он, и ничего ему не надо. Ни дома, ни денег, ни еды, ни женщин. Живет одним днем и, должно быть, счастлив. Как сказал про него этот Распутин? Передвижник…
Туров закурил. Интересно, сколько готова платить Молли за холсты этого Рыжова? Видимо дорого. Уж очень она хочет, чтобы я его отыскал. Она и обрадовалась и испугалась одновременно. Обрадовалась, что этот Рыжов не знаменит – значит, его картины не будут стоить так дорого, как она предполагала, а испугалась, оттого что найти этого чудо-мастера может оказаться совсем не так просто. Да никто бы его никогда не нашел, да и не искал бы. Просто ему, Турову, очень нужны деньги. Хорошо, что он напрямую спросил, оплатит ли она его посреднические услуги в размере 10 тысяч фунтов. Похоже, Молли очень богата, раз она не задумываясь ответила «да».
Туров подошел к окну и открыл форточку. За окном моросил мелкий дождь. Казалось, что низкое серое небо упало на крыши домов. Туров вспомнил, как в детстве он мог часами наблюдать за плывущими в вышине облаками, удивляясь их изменчивым формам и мечтая оказаться там, высоко, в этой теплой мягкой вате. Туров улыбнулся своим воспоминаниям. Оказывается, в детстве человек видит и чувствует гораздо больше. Сколько лет он не смотрел на небо? Много. Удивительно: даже такое непроницаемое и свинцовое – оно красиво и величественно…
На душе отчего-то стало спокойно. А может, и вправду вся эта жизнь – суета? Может, действительно, прав его гость, что не так он живет, не туда идет, не то ищет… А Добрягов куда идет и что ищет? Смерть под забором? Хотя какая разница, как и где умирать? Интересно, что там, после смерти?
Туров выбросил окурок в форточку. Всему свое время, когда-нибудь и это перестанет быть для него тайной.
Ладно, пора спать, завтра вставать рано: дорога не дальняя, но все же…
Добрягов что-то забормотал во сне.
Только бы этот передвижник не стал бродить ночью. Надо, кстати, входную дверь на ключ закрыть, а то еще сбежит чего доброго.
Туров закрыл дверь, бросил ключ в карман висевшей на вешалке в коридоре старой куртки и направился в ванную, чтобы принять душ и побриться. Туров всегда брился на ночь, так как, даже если он ложился спать в собственную постель, это не означало, что и утро он встретит дома.
Выйдя из ванной комнаты, Туров достал из бара бутылку «Hennessy», открыл и налил себе немного в стакан. Спать всё же не хотелось. Туров включил телевизор и стал смотреть изображение без звука. Коньяк расслаблял. Когда зазвонил телефон, Туров вздрогнул. Определитель показал, что звонит Алина.
«Соскучилась девочка, – подумал Туров, снимая трубку. – Прости, дорогая, сегодня не до тебя».
Едва поднеся трубку к уху, он услышал громкое рыдание Алины:
– Саша! Саша! Что делать? Он умер!
– Кто? – опешил Туров.
– Антон! Антон умер!
– Как умер? – всё еще не мог прийти в себя Туров.
– Он повесился.
– Где он повесился?
– У меня на кухне.
– А что он у тебя делает?
– Уже ничего не делает, он висит. Он позвонил и сказал, что выиграл кучу денег и что приедет ко мне, – рыдала Алина.