Р о ч е в. Документ? (Растерялся.)

М а ш а. Ну, бумагу такую с печатью.

Р о ч е в. Ага, правильно.

М а ш а (ухватившись за эту мысль). А бумаги у вас нет. И нет печати. Значит, развод недействителен.

Р о ч е в. Ага, так. Я упустил это из виду. Пойду схожу за гумагой. Есть у меня гумага с печатью. (Уходит.)

Входит Ш а м а н.

Ш а м а н. Матвейку-то зачем связали? Нехорошо, отпустите.

Г р и г о р и й. Буянит шибко. Жениться мне не дает.

М а ш а. Послушайте, вы умный человек?..

Шаман кивает.

Хоть вы им скажите, что они совершают преступление.

Ш а м а н. Мне и сказать не дадут. Тут власть — Петька Рочев. Пускай он и говорит.

М а т в е й. Развяжи мне руки, Ефим.

Ш а м а н. Я тебя не связывал. Проси тех, кто связал.

М а т в е й. Ну погоди! И вы все тоже… Я вам прижгу пятки, сволочи!

А н ф и с а. Не сердись, Матвей-а! Ты теперь мой!

Вернулся Р о ч е в, в руках у него Почетная грамота.

Р о ч е в. Вот гумага с печатью. И слова в ней написаны. (Маше и Григорию.) Теперь вы муж и жена.

М а ш а. Но это же Почетная грамота! Она выдана вам за ударную работу. А нужна совсем другая бумага. Когда люди женятся, им выдают свидетельство о браке.

Р о ч е в. Пиши, Ефим.

Шаман берет ручку, ждет.

Бригадир Рочев женил Гришку Салиндера на учительнице Марье Васильевне. Всё! Где мне подписаться в этом свидетельстве?

Ш а м а н. Вот здесь, над печатью.

Р о ч е в (обмакнув палец в чернила, прижимает его к листу). Теперь вы муж и жена. Нате вашу гумагу.

А н ф и с а. Давай и мне такую гумагу. Я Матвейку в мужья беру.

Р о ч е в. Больше нет. Бери без гумаги. Митинг кончился. Давайте пить.

Шаман, налив Григорию и Рочеву по стакану спирта, подмигнул Маше. Те выпили и опять захмелели.

Ш а м а н. За молодых худо пьете. Видно, и жить худо будут. (Снова налил.)

Р о ч е в. При Советской власти ни-кто… никто худо жить не будет. (Пьет.)

А н ф и с а. А за нас с Матвейкой никто не пьет.

Ш а м а н. Э, день длинный. За всех выпьем.

Р о ч е в (ударив в бубен).

Бубен его глохнет, колотушка увяла. Собутыльники тоже. Но кто-то еще шевелится, кто-то тянет руку с пустым стаканом. Шаман подливает. Маша вскочила, подбежала к Матвею.

А н ф и с а. Мой Матвейка! Не тронь его!

М а т в е й. Отцепись, постылая!

А н ф и с а. Посты-ыла-ая?! Ты сказал, постылая?

Маша развязывает Матвея.

М а т в е й. Ишь придумали! Силком женить! Я всех вас перестреляю! (Схватил ружье.)

М а ш а. Не надо, Матвей. Не горячись. Темные они… а сейчас еще и пьяные. Не надо.

М а т в е й. В тюрьму их… и этого тоже! (Указывает на брата.)

Ш а м а н. Славно отблагодарил за спасение. (Усмехнулся.) Меня-то за что, брат?

М а т в е й. За то, что спаиваешь их, на Машу натравливаешь.

Ш а м а н. Спаивать — это было. Так ведь я ради вас и спаивал. Не напои я их — быть бы тебе на Анфиске женатому. А ей — Гришкиной женой.

А н ф и с а. Обманул, проклятый! Не любит меня Матвейка! Сказывай, Матвейка: эту любишь?

М а т в е й. Сказано: отвяжись!

А н ф и с а. А, так! Кыш из моего чума! Из стойбища кыш! (Срывает доску, выбрасывает книги, тетради.)

М а ш а. За что ты меня, Анфиса? Я же добра тебе хочу.

А н ф и с а. Уходи! Убирайся, если жить хочешь. Все убирайтесь!

Шаман, посмеиваясь, уходит. Компания спит. Кто-то, впрочем, стоит на карачках, кто-то ползает еще.