Марго ловит себя на мысли, что давно уже не имеет понятия, чем занята её мать.

Кажется, она подрабатывала, но в последний раз они говорили об этом много лет назад, и Марго, как ни старается, не может вспомнить - даже сколько лет сейчас её матери. За последние два года они не виделись ни разу.

– Расскажи, как ты? На пенсии? Всего хватает?

Вопрос нелеп, но к счастью никто в кабинете не слушает её разговор.

Она непременно наверстает всё - позже, после того, как создаст лекарство.

Мать хмыкает в трубку и даже не удостаивает её ответом.

Марго может её понять.

Мать не кладет телефон, Марго сглатывает и спрашивает снова - в её молчании обретая смелость.

– Скажи, как Вадим? Пошел в школу?

Вторая самая большая мечта Марго - жить с сыном вновь. Позже, уже скоро, когда всё наладится.

Марго догадалась вывезти все детские вещи, все, что могло напоминать о нем, через месяц после того, как перевезла сына. Все фотографии, одежду, даже самые дорогие безделушки, от которых щемило сердце - каждый рисунок и кривую поделку - и удалить контакт в телефонной книжке.

Он забывает о существовании Вадима, если ему не напоминать.

Как бы Марго не хотелось быть с сыном - там безопаснее.

– Пошел, - отвечает мама со вздохом.

Она всегда казалась сильнее, чем была, и Марго улыбается, чувствуя, как горло сжимают слезы.

Она слышит, как Вадим говорит вдалеке и зовет её - уже научившийся узнавать маму по паузам в словах бабушки, складке у её губ и морщине, пролегшей между бровями. Уже начавший её забывать.

– Скажи, что я вернусь за ним. Просто скажи ему это.

Мать кладет трубку, и Марго еще долго стоит, слушая длинные гудки телефона,

Она уверена - мама скажет.

– --

Марго знает - у него бывают такие дни.

Совсем нечасто, всего пару раз в месяц, он учится сдерживаться, и приступы бывают всё реже - во всяком случае, это то, во что она верит.

В последнее время ей легко забывать.

Марго чувствует, что он проснулся, еще до того, как ключ проворачивается в дверном замке. Она вздыхает и входит в дом всё равно; она устала - нет, не так - она чертовски устала бояться.

Ничто из того, что он делает в эти дни, не похоже на её любимого. Не то, что она помнит, не то, что должно быть, не то, что всегда было, и даже не то, чего ждет она - потому что в глубине души Марго все равно ждет от него другого. Он называет её "глупышкой".

Он выжидает, давая ей раздеться, и Марго спокойно снимает сапоги и вешает пальто на вешалку. Ей некуда спешить, что бы она ни сделала - медленно или быстро - не сможет изменить предстоящего. В этот вечер судьба её неотвратима.

Марго проходит на кухню, как всегда, и он молча ждет её на диване.

– Привет, - говорит она.

– Привет, - он отвечает.

Не начинает сразу, и Марго достает кастрюлю, чтобы готовить ужин. Если повезет, она еще может успеть поесть. Каждый раз эта знакомая пляска проходит немного по-разному, и она учится относиться философски ко всему, даже таким вещам.

– Как дела?
– он спрашивает, и уточняет.
– На работе.

В голосе его уже проскальзывает плохо скрываемая злость, а вода только начинает закипать в кастрюле. Наверное, не успеть, и Марго вздыхает снова, доставая пачку макарон. Она пытается сохранять остатки своего былого оптимизма и надеяться до последнего.

У неё получается.

– Неплохо, - Марго отвечает.

При всем желании она не смогла бы рассказать о рабочем дне, таком же сером, как прошлые.

Он не расспрашивает, его волнует другой, куда более важный вопрос.

– Как дела у нас?

Марго знает, что он имеет в виду, и выдавливает из себя улыбку.

– Тоже неплохо.

Он сильно переживает из-за лекарства, она видит в его глазах, жадно скользящих по её нескладной фигуре - как будто лекарство может прятаться где-то под её одеждой, под кожей, между органов. Так и есть, в каком-то из смыслов.

– Сколько еще?

Марго считает вплоть до часов, и ей легко ответить.

– Еще двенадцать дней.

– Долго, - бросает он коротко, и поджимает губы.

– Прости, - Марго говорит, потому что больше ничего не может сказать.

Он вцепляется в неё рыщущим, жадным взглядом, и Марго виновато опускает глаза.

Ему труднее, чем ей.

– Прости, - она повторяет, и он не выдерживает.

Любой бы не выдержал. Иногда бывает.

Он сходит с ума, постоянно взаперти, с неутолимым голодом, мукой, отсутствием лекарства.