– Перебить их было несложно, тем более что твой человек… как его? ... да будь я проклят!

– Сципион.

– Точно, Сципион! Ну, так вот, твой человек привел их прямо ко мне в лапы. Перебить неповоротливую конницу в узком ущелье – плевое дело. Мои ребята особо и не напрягались даже.

– Это да. Если судить по той резне, которую они устроили, твои ребята, действительно, не напрягались.

– Издержки, так сказать. А что, мне их останавливать нужно было?! После того, что этот мерзавец Луций устроил с мирными жителями?! Между прочим, мои люди жаждут отмщения, и вскоре они его получат!

– Начнем с того, что не все из казненных были мирными.

– А женщины и дети?! – Такфаринат сорвался в голосе и бешено посмотрел на собеседника.

Марк снова налил вина и спокойно ответил, пристально глядя в наполненные злобой глаза нумидийца:

– Издержки, так сказать. Ладно, давай выпьем за скорейшее освобождение твоей земли от проклятых и ненавистных захватчиков.

– За это можно.

– Ах, да, чуть не забыл… – Марк поставил чашу.

– Что еще?

– Я хочу тебя предупредить: легион Аппония двинется в пустыню на поиски твоей армии. Кочевники помотают его по пескам, а ты за это время можешь свободно занять город Ламбесис.

– Ты шутишь?! Я потеряю половину своего войска при его штурме!

– Они откроют тебе ворота сами. После того, что римляне сделали в Цезарее, все ненавидят их. Поверь мне, я еще ни разу тебя не подводил. Ты сможешь укрепиться, а я постараюсь сделать так, чтобы остатки римской армии начали штурм города, и ты спокойно перебил их. После этого вся Африка присоединится к тебе. А в подкрепление своих слов я пришлю тебе золота. Желтый металл всегда скрепляет слова лучше любой печати и клятв.

– Золото – это, конечно, хорошо! Без него люди воюют неохотно. Но меня беспокоит этот мальчишка Луций и его легион. Ты говорил в прошлый раз, что этот римлянин совсем не опасен, однако он творит такое, чему могут позавидовать прославленные полководцы прошлого. До его прихода сюда меня так не теснили, и прежде я не чувствовал такой опасности, как сейчас. Я видел, как он сражается, я наблюдал за ним. Он безрассуден, и сам ведет войско в бой – смелость, граничащая с глупостью! Страшная смесь! Надо было прикончить его еще на пристани или тогда, когда мы устроили на него засаду! Эх, если бы не конница… Избавиться от него было бы правильным решением. Знаешь, я бы с радостью свернул ему шею! Или прирезал бы в поединке один на один, как молочного поросенка!

– Действуй, как я сказал, – голос Марка прозвучал так властно и так холодно, что Такфаринат замер. В его душу проник непривычный страх. – И помни о том, что я говорил тебе про далекую Скифию.

– Я знаю тебя уже давно, но никак не могу понять тебя. Зачем ты все это делаешь? Сам вроде римлянин, денег у тебя, я так понимаю, пропасть, постоянно один. Все как-то нелогично, непонятно и глупо.

– Люди, люди, – с иронией произнес Марк. – Вам обязательно нужно знать причины?

– Никто ничего не делает просто так. Так же, как без воли богов, в мире ничего не происходит. У всего есть причины, а у каждого человека – повод поступать именно так, как он поступает. Нужно просто немного покопаться и хоп – вот он уже и на поверхности, этот повод. Как правило, человек достаточно прост. Я знаю, я многих повидал на своем веку. Но ты, Марк, другой. Так что мне хотелось бы получить некоторые ответы.

– Их не будет, – Марк поднял чашу и сделал глоток вина. – Делай то, что говорю, и ты получишь то, о чем мечтаешь. А мечтаешь ты, как мне кажется, о славе и независимости своей страны. Что же, многое скоро изменится в этом мире. Время людей почти ушло. За ним придет время справедливости, и ты сыграешь в этом свою роль. Как и многие другие.

– Ха! Ты говоришь, словно бог! Смешно. Ладно, чудак, я сделаю все, о чем ты просишь. Знаешь, я даже рад тому, что не прирезал тебя тогда, при первой встрече, а я ведь хотел это сделать.

– Я знаю, Такфаринат, знаю.

Холод обжег спину Луция, он всей своей кожей почувствовал, что позади него кто-то стоит. Ни дыхания, ни движения он не слышал, но знал, что за ним точно кто-то есть. Рука медленно потянула клинок из ножен, холодное и острое железо с легким скрежетанием стало показывать свое жало и блестеть на солнце.

– Ха-ха-ха! Не стоит, генерал, не стоит. Я бы давно уже убил тебя, если бы хотел, – послышался мерзкий знакомый голос. Клинок все же сорвался с места, и Луций резко обернулся, держа оружие перед собой. Но никого рядом с ним не было, только слышался голос: – Я же сказал, что убил бы, если бы хотел, – и снова противный смех.

Руку сводило от холода, пронзая ледяными иглами так, что Луций с трудом терпел эту боль. Ладонь сама вложила меч в ножны, и генерал припал на одно колено, прижал ее к телу и стал растирать в попытках согреть. Тем временем чья-то чужая ладонь опустилась на его плечо. Луций замер. Перед ним возник карлик – тот самый, который приходил к нему всякий раз, когда он стоял на распутье. Мерзкое существо обхватило его голову руками, прислонилось своим лбом к его лбу и пристально уставилось своими разноцветными, словно стеклянными, глазами в его глаза. Рот карлика медленно растянулся в улыбке, обнажив зубы, острые и гнилые. Луций смотрел на него, не в силах пошевелится, перед его глазами стояла красная пелена, а рука ныла фантомной болью.