– Я слышал, твои люди выследили Арминия?

– Да, я послал своего человека к вождю одного из племен с ясным и простым предложением: он мне достанет голову Арминия, а я не вырежу его племя подчистую. Кстати, мой человек, Ратибор, пленил жену Арминия: она была передана вашим людям в качестве трофея. Я надеюсь, вам сообщили об этом?

– Конечно, Луций. Достойный подарок перед триумфом в Риме! Я решил провезти ее в своей колеснице как наглядное доказательство покорения Германии. А насчет ее мужа ты придумал здорово. Живой, мертвый – какая разница?

– С мертвым хлопот меньше, – сухо бросил Луций.

– Кстати, – Германик подошел к небольшому сундучку, достал из него бумагу и пристально посмотрел на собеседника.

– Да, командир?

Слегка улыбнувшись, Германик постучал свернутым листом по ладони.

– Ты знаешь сенаторов Андриана и Келестина?

– Конечно, – невозмутимо ответил Луций. – Они привезли мне назначение на должность командующего Гвардейским легионом. А потом, насколько мне известно, они то ли пропали, то ли вернулись обратно в Рим, то ли их похитили. А в чем, собственно, дело?

– Их тела были найдены неподалеку от лагеря пятого легиона, в котором ты был центурионом.

– Тела? Их что, убили?

– Убили? Это мягко сказано. Их выпотрошили, притом, по всей видимости, еще живыми. Я лично ездил осматривать то место. Зрелище, скажу тебе, не из приятных, хотя я немало повидал на своем веку. Такое ощущение, что тот, кто это с ними сделал, хотел, чтобы они напоследок испытали нечеловеческие мучения.

– И кто же это сделал? Германские друиды? Они относятся к римлянам, как к скоту. Если эти сенаторы попали к ним, немудрено, что их ожидала такая смерть, – смотрел прямо в глаза своему командиру Луций.

– Возможно, ты и прав. Возможно, – теребя в руках бумагу, ответил Германик.

– Позвольте спросить, к чему весь этот разговор? Или, быть может, вы думаете…

– Нет! Что ты, что ты! – перебил Луция Германик. Он нервно заходил по террасе, затем резко развернулся, остановился, немного задумался и тут же произнес: – Еще один вопрос: а чем занимаются твои родители? Твой отец – где он сейчас и что делает?

Луций явно не ожидал, что разговор примет такой оборот. Он наконец-то обратил внимание на бумагу в руках Германика, и его скулы задергались. Сначала страх, а потом гнев охватили его тело и разум.

– Мои родители?! Вы хотите знать, где сейчас мои родители?! И что с ними произошло?! – багровея от злости и подходя ближе к командиру, злобно произнес Луций.

– Германик, здравствуй! Мир тебе и твоему дому! – послышался внезапно до боли знакомый голос. Собеседники одновременно обернулись и увидели, как из темноты к ним по ступенькам поднимается Марк.

– Марк? Какими судьбами?! Что ты делаешь в этом богами забытом месте?! – подходя к нему и обнимая, удивился Германик.

– Марк! – почти шепотом произнес Луций и хотел было радостно кинуться к нему, но тот взглядом показал, что делать этого не стоит, и бывший центурион пятого легиона остался стоять на месте.

– Тиберий прислал меня к тебе. Он радуется твоим успехам, весь Рим прославляет тебя!

– Я счастлив слышать от тебя такие новости!

– Цезарь желает твоего возвращения в Рим, тебя ждет триумф.

– А как же мое войско? Арминий пока не схвачен, многие очаги сопротивления еще не подавлены.

– Брось, все понимают, что это дело времени. Этим может заняться любой другой, да хотя бы Клементий. Он же сейчас легат пятого легиона? Как ты думаешь, он справится?

– Клементий? Хорошо, что ты о нем вспомнил. Он как раз мне прислал кое-что, и я хотел бы поговорить с тобой о… – но Германик не смог закончить, поскольку Марк довольно бесцеремонно перебил его.

– Глазам не верю! Луций?! Гай Луций Корнелий?! Ты ли это? – раскинув руки, он подошел к стоящему в стороне воину и приобнял его. – Ты возмужал! Гляжу, война наградила тебя своими медалями! – продолжил он, рассматривая шрам на лице своего подопечного. – Наслышан, наслышан о твоих успехах и достижениях! Весь Рим хочет видеть человека, который одолел армию варваров всего лишь одной центурией! Многие мечтают познакомиться с тобой лично и пожать руку воину, при упоминании одного лишь имени которого германцы начинают дрожать и молиться!

– Я рад видеть тебя, Марк, – по-мальчишески улыбнулся сенатору Луций.

– Присядь, – тут же произнес Марк с печалью в голосе. – Твой отец покинул нас. Его друзья устроили ему пышные похороны, – сенатор повернулся к Германику: – Он остался один. Печальная судьба! Мать умерла, когда он был еще малышом, а теперь скончался и благородный Корнелий. Да, Луций, – вынимая грамоту из-за пазухи и протягивая ее ошарашенному юноше, не останавливался Марк. – Вот завещание, подписанное покойным. Его поместье теперь принадлежит тебе. А за твои подвиги император выделил тебе еще несколько вилл и рабов. Можешь распорядиться ими по своему усмотрению. Здесь все написано.