– Сначала они сидели с каменными лицами, как на партсобрании, – начал вспоминать Макс. – Пробовали уши руками прикрывать, но потом их стало пробирать – от нашего огня-то не скроешься, Лени, ты знаешь. Ну и в конце поплыли, голубчики, – оба! Ножка пошла, ручка, голова дергаться начала… Лени, оба впали в транс, глаза закатываются, в этот момент можно было делать с ними все что только вздумается.

– Ну, было от чего, – довольно сказал Георг. – Лени, получается настоящая звуковая стена. Все, что ты видела и слышала у нас до этого, умножь на сто. Ну, и плюс – теперь нематериальное стало материальным.

То, что витало в воздухе, обрело форму. И постарались ничего при этом не расплескать. Все это зафиксировано – уже есть запись эскизов!

– Ну и что они вам сказали, в результате? – Лени попыталась представить, что там происходило.

– Они старались скрыть эмоции. Мы должны были после этого попить вместе чаю с пирожными, побеседовать, так, по крайней мере, нам порученец говорил, – продолжал Эрик. – Куда там. Их распирало так, что они, едве попрощавшись, выскочили из дома, сели в машину и уехали. Как в туалет спешили. Нам потом Марта рассказала, что они в машине уже дали волю чувствам, радовались как дети.

– А Марта… это кто?

– Горничная наша.

– Молодая?

– Годится по возрасту в младшие сестры Бисмарку-старшему.

– Они что, решили ее на машине покатать?

– От твоего медвежонка, Лени, и не этого можно ожидать. Видел его вблизи: точно – извращенец. По-моему, он бесполый. Лени, один вопрос…

– Только не это, Эрик!!!

– Марта к дому подходила в тот момент, когда они отъезжали, – объяснил Вальтер. – Она даже глазам своим не поверила. Сказала, вели себя, словно школьники.

– На них это не похоже, – удивилась Лени.

– Себя лучше вспомни в бюро. Когда танцевать стала – ведь чуть не разделась!

– Эрик, ты еще ведь не звезда стадионов, чтобы мифы сочинять. Про меня и так есть кому вспомнить…

– Марта, кстати, наша первая поклонница. Ну, не считая, конечно, тебя, Лени. Спрашивает только, как называется музыка, которую мы играем, – улыбнулся Вальтер.

– А вы что?

– Да пока сами не знаем. Знаем только, что наш проект называется «Юбка»/Der Rock.

– Ну и говорите этой своей фрау…

– Мюллер.

– …Своей фрау Мюллер, что играете музыку в стиле Rock.

– О, перспективное название! Я все больше и больше верю в успех! – возбудился Эрик.

– Парни, ну расскажите, пожалуйста, все сначала, и подробно: что там у вас и как.

– Ну, это, во-первых, классное место, Лени, – начал Вальтер. – Представь, наш дом стоит прямо на большой дюне, у моря. Вокруг сосны, вдоль берега еще особняки. Через два дома, кстати, дача дядюшки Геринга. Мы его, правда, не видели там ни разу. Кроме горничной, в доме только мы и Отто.

– А кто такой Отто?

– Порученец.

– А что вы ему поручаете?

– Да не мы ему, – усмехнулся Макс, – это ему, видимо, кое-кто кое-что поручил.

– Он что, за тобой в туалете подсматривает? – улыбнулся Вальтер.

– Может, и подсматривает, откуда я знаю. Мне кажется, он из нержавейки. Не видел ни разу ни одной эмоции у него на лице.

– Городок небольшой, есть пара баров, но мы ходим в чайную, – продолжал Вальтер. – Там такой дух – спокойный и провинциальный. Летом ходили на пляж. Только Эрику там не очень нравилось.

– Почему, Эрик?

– Да эти дурацкие плетеные корзинки с крышей, в которых женщины на пляже сидят. Ничего не понятно, кто там внутри, сколько ей лет? Загнивающие прусские традиции!

– Он хотел бы, чтобы все загорали ню. Эрик, есть шанс, что тогда ты первый сбежишь!

– Я тоже люблю загорать ню, – сказала Лени, – даже в Гренландии на айсберге пробовала это делать.

– Ну вот, человек! – обрадовался Эрик. – Мир все-таки еще держится! В следующий раз, когда ты к нам приедешь, махнем на Куршскую косу. Почувствуем себя детьми природы!

– А я там снимала пролог для «Олимпии».

– Это где голые девушки танцуют?

– Эрик, это греческие богини. Вилли, кстати, снимал. И прислал мне оттуда телеграмму: «Для продолжения съемок нуждаюсь 2 км колючей проволоки зпт вилли тчк».

– А зачем она ему понадобилась?

– Он отвечал передо мной не только за сами съемки, но и за моральную атмосферу. Там же, кроме красивых девушек-богинь, снимающихся целыми днями в неглиже, было еще много спортсменов-мужчин. Вот он и бегал по ночам с револьвером между палатками и стрелял в воздух, если видел чью-то подозрительную тень.