Мне вспоминались времена, когда я двенадцатилетней девчонкой часами каталась на коньках по льду Патриарших прудов. В любой мороз выходила на каток не иначе как в модных, но легких джинсах. И в конце концов заболела воспалением придатков. Доктор, который лечил меня, предупреждал:

– Гинекология - твое слабое место! Не переохлаждайся, береги себя!

Но разве я тогда кого-нибудь слушала? И в ту зиму, и в следующую ходила на каток легко одетой. И простужалась. Всего за год я перенесла воспаление придатков целых три раза!

Слабое место... Теперь оно снова дало о себе знать. Только ведь я не переохлаждалась. Травмирующее воздействие было иным. Но именно 'гинекология' ответила на него. Где тонко - там и рвется...

Я не знала, что с этим делать. К врачу идти боялась, стеснялась. У мамы спросить совета не могла: наши отношения этого не допускали. К тому же я помнила: когда мне исполнилось тринадцать лет, наступление месячных оказалось для меня полной неожиданностью. Мама не удосужилась посвятить дочь в тайны женской природы!

До поры я решила терпеть свой недуг. Думала: 'Сейчас нет времени на походы к врачу! То уроки, то репетиторы. Вот поступлю в институт - тогда схожу'. И терпела. Кровотечения случались всегда неожиданно и были такими обильными, что неизменно меня пугали. Я слабела, становилась рассеянной, с трудом воспринимала объяснения учителей. Занятия дома становились пыткой. Я не давала себе поблажки: болезнь никак не сказывалась на моей успеваемости. И все же в такие дни мне приходилось отказываться от изучения английской грамматики перед сном: не было сил. Но и сон на фоне кровотечений не шел. Хотелось спать, а не спалось.

Тогда я вставала, зажигала свет и листала журнал 'Работница', его выписывала мама...

Подумать только! Через десять лет я буду держать в руках номер 'Работницы' с моей фотографией на обложке и надписью 'Деловая женщина года'. Если бы я могла об этом знать в те томительные ночи! Знать, что все мои усилия - не напрасны. Что я выбрала верную дорогу, и поэтому воплотятся в жизнь мои самые смелые мечты! Мне было бы легче переносить слабость, бессонницу, дурноту. Меня не терзал бы страх смерти от потери крови...

В журнале я всегда находила подшитые к нему листы приложения. На них размещались схемы вязания, выкройки, рисунки для вышивки, тексты с комментариями и советами. Я всегда с интересом изучала приложения, в которых шла речь о кройке блузок, юбок, платьев, брюк. Ведь я любила и умела шить. Но вот однажды увидела изображение роскошного букета белых калл...

Рисунок для вышивки был чудесный - пять крупных белоснежных цветов с волнистыми лепестками и широкими стреловидными листьями на стеблях разной длины. Казалось, вереница белокрылых и нежных созданий устремляется ввысь.

Я замерла над рисунком. Однажды мы с Отари гуляли по Манежной площади и увидели свадебную процессию. Многолюдное, шумное и веселое шествие возглавляли молодожены. Счастливая новобрачная держала в руках большой букет белых калл. Это было так красиво, что я не могла отвести от них глаз.

– Каллы - свадебные цветы, - тихо произнесла я.
– Символ семейного счастья...

Отари внимательно посмотрел на меня и прижал к себе. А на следующий день подарил точно такой же букет.

– Увезу тебя!
– прошептал он, обнимая меня вместе с охапкой цветов.

Рисунок в журнале 'Работница' был символом моего счастья с Отари.

Глядя на него, я поняла, что обязательно сделаю эту вышивку. И не как придется, а так, чтобы получилась большая картина в раме. Изображение букета было разлиновано на клетки. Поэтому его можно было без труда воспроизвести на ткани в большем размере. Журнал предлагал исполнить вышивку гладью.

Я прочла все, что было написано в приложении. Узнала, какую иглу нужно использовать, какой ширины должны быть стежки, как их наносить на ткань полотна. Меня озадачило то, что журнал рекомендовал использовать для работы блестящие нитки самых разных цветов: белого, желтого, зеленого, бежевого, коричневого. Но в советские времена текстильная промышленность не радовала граждан богатством и яркостью красок. Вряд ли удастся купить то, что требуется, думалось мне.

На следующий день я отправилась в ближайший магазин 'Ткани', в отдел товаров для рукоделия. Мои опасения подтвердились. Широкой цветовой гаммой могли похвастать только пряжа 'Ирис' и мулине. Для моей вышивки вполне годились нити, из которых они были скручены. Я подумала и решилась: буду сидеть и распускать пряжу! Все равно полночи не сплю! И купила 'Ирис': он отличался от мулине уверенным блеском.

Теперь надо было подумать о полотне-основе для вышивки. Я поговорила с отцом. Он разрешил мне отрезать от своего старого форменного плаща цвета хаки кусок ткани. В результате от него остались только воротник, рукава и передняя часть.